Подборку стихов Мандельштама в «Северном комсомольце» (Архангельск) нельзя назвать, как принято в подобных случаях, «неизвестной». Сведения о ней отложились в архиве Н.Я. Мандельштам. Некоторые сотрудники газеты оставили подробные воспоминания об этой публикации. Однако исследователи, и в первую очередь библиографы, не рассматривали ее в контексте истории возвращения поэта к читателю. А она заслуживает внимания хотя бы потому, что после смерти Мандельштама это была одна из первых газетных публикаций его стихов. Кроме тогонекоторые тексты появились в советской печати впервые именно в Архангельске.

Подборка в газете «Северный комсомолец» (№ 38 от 25 марта 1966 г.) состояла из редакторского предисловия, фрагментов «Листков из дневника» А. Ахматовой и трех стихотворений Мандельштама: «Сохрани мою речь навсегда…», «Мастерица виноватых взоров…», «И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме…». Из этих четырех текстов к тому моменту в Союзе был опубликован только последний – в журнале «Москва» (1964, № 8), остальные же выходили в нью-йоркском альманахе «Воздушные пути»: Мандельштама – в 1961 г. № 2, Ахматовой – в 1965 г. в № 4.

В предисловии сказано, что поводом для публикации стала недавняя кончина А. Ахматовой, «последней из звезд первой величины русской поэзии, взошедшей накануне знаменательного переворота в истории человечества» (т.е. октября 1917 г.) с уходом которой «закончилась целая эпоха». Но из дальнейшего хода мысли автора и из самой композиции публикации становится очевидно, что в центре внимания здесь именно Мандельштам. Ситуация смоделирована так, будто под конец жизни получившая частичное признание Ахматова представляет советскому читателю практически полностью забытого поэта. Помимо ссылки на Ахматову, редакторы используют еще один – для советской цензуры гораздо более весомый – аргумент, а именно обращают внимание на прецеденты: за последние два года в советских журналах вышли три публикации стихов Мандельштама. При этом ссылки на две из них – воронежский «Подъем» (1966, № 1) и алма-атинский «Простор» (1965, № 4) – даны правильно, а в третьей ошибочно указано название журнала («Знамя» вместо «Москвы», 1964, № 8). Дальше следуют три стихотворения Мандельштама, которые названы «образцами его гражданской и любовной лирики» – и вновь с отсылкой к авторитету Ахматовой, которая называла стихотворение «Мастерица виноватых взоров» «лучшим любовным стихотворением XX в.».

Сравнение текстов, появившихся в «Северном комсомольце», с известными на тот момент публикациями трех упомянутых стихотворений Мандельштама и «Листков из дневника» показывает, что они едва ли как-то связаны. Так, в «Воздушных путях» опубликован искаженный текст «И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме…» (имена композиторов там поменяны местами, а в «Северном комсомольце» порядок правильный). А уже упоминавшаяся ошибка в ссылке на журнальную подборку, где это стихотворение было опубликовано впервые в СССР, заставляет усомниться в том, что его текст был взят оттуда. Что же касается Ахматовой, то даже если допустить вероятность того, что за несколько месяцев альманах смог преодолеть расстояние от Нью-Йорка до Архангельска в условиях советской цензуры, то различие текстов сразу обращает на себя внимание. Примечательно не то, что некоторые фрагменты в архангельской публикации отсутствуют, – в ней есть то, чего нет в «Воздушных путях»: в частности ссылка на кусок из автобиографии Пастернака, где он сетует, что в свое время недооценивал четырех поэтов: Гумилева, Хлебникова, Багрицкого и Мандельштама. В целом, даже не зная, что за источник был в руках у публикаторов, можно сказать, что с ахматовскими «Листками…» поработал редактор: он выбрал фрагменты, которые наиболее емко характеризуют Мандельштама. При этом были вырезаны разбросанные по тексту стихотворения и почти все, что связано с литературной жизнью той эпохи. Едва ли последнее связано с упоминанием запрещенных имен, потому что они в тексте присутствуют, пусть и в меньшей концентрации. Проскочило в печать и сообщение о ссылке Мандельштама.

В предисловии к публикации Ахматовой в «Воздушных путях» было сказано, что текст попал в редакцию «в виде «бродячего» списка, подобранного где-то в России»1. Аналогичным был и источник «Северного комсомольца».

Обстоятельства, сопровождавшие подготовку и выход материала в печатьописаны в воспоминаниях журналистки и редактора «Северного комсомольца» Веры Николаевны Румянцевой «Я вас люблю…». В виде книги они были опубликованы дважды в 2002 г. и 2006 годах.

«Вскоре после смерти Анны Андреевны Ахматовой «Северный комсомолец» опубликовал отрывки из ее воспоминаний об Осипе Мандельштаме и некоторые стихотворения из его легендарных «Воронежских тетрадей».

Привез эти материалы из Москвы наш тогдашний ответственный секретарь Юрий Чебанюк. Мать его приятеля, машинистка московской коллегии адвокатов, днем и ночью, все свободное от работы время, стучала на своей старенькой «Эрике», чтобы снабдить себя и своих близких знакомых запрещенными тогда Булгаковым, Хармсом, Пастернаком. Она-то и поделилась свободным экземпляром стихов Осипа Мандельштама и страничками из дневника Ахматовой. Кстати, стихи она получила из рук вдовы Осипа Эмильевича, Надежды Яковлевны Мандельштам»2.

Инициатор публикации в «Северном комсомольце» Юрий Чебанюк – человек, достаточно хорошо известный не только в Архангельске, где он стал одним из самых авторитетных журналистов, но и за его пределами. Родился Юрий Чебанюк в городе Смелы Черкасской области в 1930 году. Вскоре семья переехала в Киев. В детстве и юности Чебанюк больше всего увлекался футболом и дошел до дубля киевского «Динамо», где играл вместе с Валерием Лобановским, с которым в течение многих лет сохранял дружеские отношения. После вынужденного завершения (из-за травмы) спортивной карьеры он закончил факультет журналистики Киевского университета, работал в «Киевском комсомольце», «Радянском спорте», где одно время возглавлял отдел футбола. В те годы Чебанюк входил в близкий круг Виктора Платоновича Некрасова.

В 1964 г. Чебанюк переезжает в Архангельск3 по приглашению нового главного редактора «Северного комсомольца» киевлянина Владимира Добкина, который предложил ему должность ответственного секретаря. При непосредственном участии Чебанюка в следующие несколько лет в газете были опубликованы не только стихи Мандельштама и воспоминания Ахматовой, но так же, например, два рассказа Кафки и стихи Натальи Горбаневской (за полгода до 25 августа 1968 г.). В 1969 г. он уже в Ашхабаде выпускает еженедельник для студенческих стройотрядов на целине (где также пытается опубликовать Мандельштама, но безуспешно). Лето 1969 г. он проработал в Соловецком музее смотрителем и экскурсоводом, но место научного сотрудника, на которое рассчитывал, так и не получил. В 1970 г. его имя было упомянуто в «Хронике текущих событий»: в мае в его квартире прошел обыск по доносу, в котором один из сотрудников редакции «Северного комсомольца» сообщал, что Чебанюк приносил на работу «Раковый корпус» А. Солженицына и давал читать коллегам. В ходе обыска ничего найдено не было, Чебанюка вызывали на допрос в областной КГБ, дела не завели, но он фактически получил запрет на профессию. Чебанюк был ярким человеком независимых взглядов, но вместе с тем, по его собственному признанию, не принадлежал к числу людей, открыто вступающим в конфронтацию с режимом4.

Воздушные пути. 1965. № 4. С. 5.

Румянцева В.Н. Я вас люблю… Архангельск: ОАО «ИПП «Правда Севера», 2006. С. 365–366.

См. подробнее в воспоминаниях жены Ю. Чебанюка Лидии Мельницкой: Мельницкая Л. Давняя песня о нашей судьбе // Соловецкое море. Историко-литературный альманах. 2002. № 1. С. 146–172.

См. об этом Шнитников Ю. Под колпаком // Правда Севера. 1990. 18 ноября. № 263–264. С. 7.

За следующие почти 20 лет жизни он только три года проработал ответственным секретарем редакции (в лешуконской газете «Звезда»). В «Северный комсомолец» ему удавалось устроиться только временно, по договору, который разрывался каждый раз, когда об этом становилось известно. В остальное время Чебанюк перепробовал множество профессий: был сторожем, плотником, сезонным рабочим в экспедиции, вздымщиком, а в Лешуконском стал директором дома культуры. В 1989 г. он вернулся в «Северный комсомолец», где работал до своей смерти в 1994 г.

В одной из заметок под названием «Высланные с Соловков»5 (1990 г.), Чебанюк вспоминает тех, с кем ему приходилось встречаться на островах, и упоминает в частности своих друзейхудожников Эрика Булатова и Олега Васильева. Мать Булатова была стенографисткой и перепечатывала непубликовавшиеся в СССР произведения, она и была той «машинисткой московской коллегии адвокатов», о которой упоминала Румянцева.

В «Северном комсомольце» от 11 августа 1990 г. материалы в рубрике «Листая старые подшивки» были посвящены публикации Ахматовой и Мандельштама 1966 г.. «Листки из дневника…» сопровождал уже упоминавшийся текст Румянцевой (стихов Мандельштама на этот раз не было), который позднее вошел в книгу ее воспоминаний. В этом более раннем варианте было одно существенное отличие: называлось имя машинистки (Раиса Павловна) и ее сына-художника, друга Юрия Чебанюка.

Булатов действительно передал Чебанюку (они познакомились в Киеве в конце 1950-х) копии «Листков из дневника» и стихотворений Мандельштама, которые наравне с произведениями других непубликовавшихся в Союзе авторов ходили в списках в его дружеском круге. Участие Булатова в публикации этим и ограничилось. С Надеждой Яковлевной художник, по его собственным словампознакомился в 1966–1967 гг, т. е., очевидно, уже после описываемого случая6.

_______

Северный комсомолец. 1990. 10 февраля. С. 7.

Все упомянутые в этом абзаце факты сообщены автору Э.В. Булатовым в личной беседе.

Хотя источником бродячего списка был, скорее всего, архив Н. ЯМандельштам напрямую никакого отношения к публикации она не имела. Об этом свидетельствует ее письмо к Н.Е. Штемпель от 18 апреля 1966 г.: «Наташенька! Письмо получила. Спасибо, что сходилик бухгалтеру. Пусть хоть сейчас пошлют – свинство, конечно. Кстати, я неожиданно получила десятку из… Архангельска. Что они там напечатали (в газете!)»7.

Остается только не вполне понятно, почему про опубликованные в «Северном комсомольце» стихотворения Мандельштама Ю. Чебанюк, а за ним и все мемуаристы, говорят, что они взяты из «Воронежских тетрадей». Это может объясняться тем, что само понятие «воронежские тетради» только входило в обиход и его рамки были еще не вполне определены. Но, представляется, здесь могло сыграть свою роль еще одно обстоятельство.

При сравнении текстов стихотворений Мандельштама в «Северном комсомольце» с их автографами из архива, переданного вдовой поэта в Принстонский университет, обращает на себя внимание разброс в расстановке знаков препинания. Схемы опубликованных вариантов не соответствуют архивным, в них есть новые знаки, которых нет ни в одном списке. Это похоже на следы работы переписчиков, стремившихся «выправить» пунктуацию. По содержанию же подобных «прибавлений» нет, однако вместе с тем преимущественно прослеживается ориентация на один источник, на рукопись, которая называется «Наташина книга». Это три блокнота, составленные Надеждой Яковлевной и подаренные Наталье Штемпель, куда вошли как воронежские, так и предворонежские стихи.

В стихотворении «Сохрани мою речь навсегда…» третья строка звучит: «Так вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима…», а не «Как…», что есть во всех других списках.

В стихотворении «Мастерица виноватых взоров…» есть начало последней строфы «Ты, Мария…» – в других случаях на этом месте пропуск.

Справедливости ради стоит отметить, что еще один вариант чтения строки в «Наташиной книге», а именно «И Гамлет, мыслящий пугливыми шагами…» вместо «мысливший», как везде, не поддерживается.

Кроме трех упомянутых, других разночтений нет.

В целом же, если предположить, что источником списка, который оказался в руках Юрия Чебанюка, была «Наташина книга», то его соотнесение с «Воронежскими тетрадями» кажется вполне объяснимым.

Публикация в «Северном комсомольце» во многом типична для 1960-х годов, периода, когда стихотворения Мандельштама печатались по бродячим спискам большей частью в провинциальных изданиях благодаря инициативе редакторов. Но в каждом таком случае особый интерес представляют детали, благодаря которым проясняются пути распространения текстов поэта.

_______

Мандельштам Н.Я. Об Ахматовой. М.: Новое издательство, 2007. С. 380. В архиве Н.Я. Мандельштам в РГАЛИ сохранилась квитанция на перевод 10 рублей от редакции «Северного комсомольца» (Ф. 1893. Оп. 3. Ед. хр 291. Л. 2-2об) .