Козорог О.В. • Ялта зимой, или три дня в Крыму

1.
Мокрая, хмурая, не выспавшаяся, ты встречаешь меня серым горизонтом спокойного моря, золотящимися куполами Александро-Невского собора, сочной зеленью клумб и желтыми пятнами кленовых листьев на набережной. Баркасы, моторные лодки, яхты мирно покачиваются на серых волнах спокойного моря. Я жадно вдыхаю соленый воздух, слышу крики чаек. Меня вдруг обволакивает бирюзовая волна фантазии. На минуту мне кажется, что нет ни зимы, ни Нового года, а что сейчас лето, разгар курортного сезона, а серые дымчатые облака – обычное явление в Ялте – всего лишь на миг, словно вуаль, занавесили светило. Через несколько минут выглянет солнце и позолотит лучами окрестности.
Собственно, никакая это не фантазия. Всего несколько дней назад было солнце, пятнадцать градусов тепла, и Ялта ничем не отличалась от той, какой я привыкла видеть ее обычно. В стеклах витрин магазинов на набережной играло солнце, вечнозеленые деревья и кустарники, жадно впитав его лучи, начинали отливать глянцем и искриться живой иллюминацией. Белые корабли на горизонте, коричневые плетеные кресла и столики, расставленные вдоль набережной, довершали образ летнего дня.
Зачем-то на площади возле неработающего фонтана стояла пышная елка, украшенная новогодними украшениями. Днем она сливалась с общей цветовой гаммой зелени, а вечером тускло выделялась огнями в рано наступавшей темноте. Чернильной тенью, выступая среди желтых огней, заливавших набережную, елка казалась незваным гостем, явившимся в уютный приморский городок, призванным напомнить о доме.
Здесь, далеко на юге, где соленый ветер кружит голову, а морское пространство уносит вдаль всего тебя и твои мечты, совсем по-новому ощущаешь и времена года, и пространство, и время.
Среди остролистных агав, пальм, сосен, секвой в плену у серо-сизого дождика, настигающего тебя в пучине белых облаков, спустившихся к самой кромке моря, ты забываешь обо всем, мысленно растворяясь в необозримом морском пространстве и брызгах пены – феерическом напоминании о неземной красоте волн.
Одно мгновение – и нет ни серого неба, ни серебра моря. Солнце выныривает из-за туч, и лазоревый простор обрушивается на тебя Ниагарским водопадом. Волна внутреннего возбуждения поднимается и растет внутри, заставляя сердце биться все ярче и сильнее. Откуда-то с самой середины моря доносится запах свежего солоноватого ветра.

2.
Нет, зима сюда не приходит даже для забавы, вопреки знаменитой строчке Бродского. Зима сюда даже никогда и близко не подходила. Глянцевые тёмно-зеленые листья магнолий, ярко-красные ягоды на зеленом кустарнике, узорчатые листья самшита, продолговатые, овальные листья барбариса, стрелы агавы и оранжевые, в цветах, кустарники, похожие на цветущие гранаты. Брызги календулы и порхание бабочек. 31 декабря. Ущипните меня. Чтобы я проснулась.
Белое величественное здание гостиницы «Ореанда». В такой же декабрьский день сюда въехал Крымов, главный герой фильма «Асса». Зима, вернее зимний ритм, придает замедленность обычно по-летнему оживленной Ялте. Неспешность ритма. Как классическая музыка. Смена регистра. А впереди – все та же морская гладь, белые облака и головокружительный простор, перед которым отступают все невзгоды.

3.
Остановка автобуса «Нижняя Ореанда». Церковь «Покрова Святой Богородицы» в трехстах метрах за Ливадией. Медный, с серо-бирюзовым налетом, бюст Иоанна Кронштадского у входа. Если сделать несколько шагов вниз, можно увидеть дачу Брежнева. Но все меркнет перед оглушительным видом на Ялту. Лучше этого ракурса не найти. Чехов его описал в «Даме с собачкой»: «В Ореанде сидели на скамье, недалеко от церкви, смотрели вниз на море и молчали. Ялта была едва видна сквозь утренний туман, на вершинах гор неподвижно стояли белые облака».
Теперь на ялтинской набережной стоит памятник «Даме с собачкой»: Гуров, так похожий на Чехова, стоит чуть поодаль Анны Павловны, вылитой Ольги Книппер.
А за ними – белоснежный шатер кафе, примыкающего к гостинице в сине-зеленых огнях. Два ледяных хрустальных оленя. Мокрая набережная, расплескавшаяся разноцветными матовыми огнями. Чугунные фонари в ореоле света. Белоснежные изогнутые скамейки увиты зеленью. Совсем как летом.

4.
Легендарная Испаньола стала на свой почетный рейд напротив Ореанды. Рядом с ней – небольшой сад растений, который замечательно смотрится на фоне моря. Слева – корабль, справа – море. Сзади – Ореанда. Прямо – Ялта. Если в мире есть рай, Ялта граничит с ним.

5.
Дюльбер. Дворец из сказок «Тысячи и одной ночи». Прекраснейший переводится с крымско-татарского его название. Во всем Крыму нет ни одного дворца в такой бирюзово-сказочной гамме. Арочные окна, белоснежные зубчатые стены в глянце солнца кажутся миражом далекого Востока. Арабская вязь, кружевом вплетенная в купол дворца, воздает благословение хозяину: «Да благословит Аллах вошедшего сюда». Мозаичные своды стен довершают общую восточную ауру. Даже не верится, что Дюльбер построил Краснов: тот же архитектор, что и Ливадию. Несколько километров отсюда – совсем другой стиль, другая эпоха, другой регулярный парк, но с теми же растениями: дубами, платанами, кипарисами, секвойами. Но в Дюльюере это только красивое обрамление. Дюльбер знаменит аллей веерных пальм вокруг круглого бассейна, в центре которого Краснов установил изящную скульптуру девушки.
Если белое здание Ливадии всегда хорошо видно с моря, то Дюльбер расположен так, чтобы со стороны моря его не было заметно. Даже приглядевшись в бинокль нельзя различить инородного в архитектонике пейзажа.
В зимний солнечный день не ощущаешь никакой разницы во временах года: границы между зимой и летом стерты начисто. Везде зелень, море, солнце, облака. Смотришь на море – и, кажется, что можно запросто спуститься по тропинке на пляж и тотчас окунуться в воду. Тем более что тропинка сплошь усеяна зеленой растительностью, точно такой, как летом.
Дюльбер покоряет с первого взгляда: смотришь на него – и не хочется никуда уходить. Бирюзовый цвет окрыляет и одухотворяет, будоражит воображение, рисуя сказки «Тысячи и одной ночи».
Прощай, Дюльбер! Я когда-нибудь обязательно к тебе вернусь! По крайней мере, в своем воображении.

6.
Дворец Александра Третьего. Ожившие дворцы Луары. Типичная картина французского Ренессанса, начало которой заложил француз – архитектор Этьен Бушар. Атмосфера Франции старинных замков периода Людовика XIII: с высокими башенками и затейливыми мансардами. Окружающий пейзаж, изобилующий живописными скалами, гротами и источниками, располагает к подобным фантазиям. Зима здесь совсем не ощущается, разве что темнеет быстро и дворец погружается в загадочную атмосферу.
Уединенный охотничий домик, как он первоначально был задуман. Мысленно представляешь, что находишься на необитаемом острове. Дворец находится в лесу. Две гигантские секвойи у входа – его визитная карточка. Таких огромных деревьев больше не встретишь нигде в Крыму. Одно из названий гигантской секвойи – мамонтовое дерево. На его фоне обычные пальмы кажутся карликами на фоне великанов. Вся лестница, терраса и вазоны увиты красно-коричневыми артериями винограда. Издали они напоминают морские водоросли. Но общий тон Массандровского дворца – серо – зеленый: серые аллеи в зеленом обрамлении эвкалиптов, кипарисов, магнолий. И торжество весны – красная роза у входа во дворец. 2 января. Четыре часа дня. Если бы не ранние сумерки – я бы ни за что не поверила, что зима. В гулкой тишине слышен ропот моря. И это сводит с ума. К этому необыкновенно-обворожительному архитектурному шедевру еще и море! Это уже слишком. Хорошо, что зима!

7.
Ливадия. Ночь. Пять часов утра. Такой Ливадию я никогда не видела. Фонарный луч света выхватывает из темноты надпись на огромном плакате: «Ливадийский музей. Тематическая выставка восковых фигур. Ялтинская конференция 1943 года». Чуть ниже фотография Черчилля, Рузвельта и Сталина, зачем-то заключенная в фиолетовую рамку. Чуть дальше, у самого входа, горит еще один мощный прожектор, который освещает белые колонны Ливадии, расползаясь светлым глянцем белого облака на мокром асфальте. Вот уже несколько часов идет мелкий дождь. Вдох-выдох-вдох. Как легко дышать! Ночной запах моря смешивается с дождем. Необыкновенное ощущение. До рассвета еще несколько часов. Вот бы поехать на Ай-Петри, чтобы встретить рассвет.

8.
Машина бесшумно скользит по дороге, которая ведет на Ай-Петри. Чем ближе мы подъезжаем к горе, тем становится холоднее. Дождь усиливается. Мы начинаем подъем на гору. До рассвета остается не более получаса. Дождь незаметно застывает и переходит в снег. Мы почти на полпути к вершине. В этот момент неожиданно начинают накатываться со всех сторон клубы пара. Белый туман обволакивает все вокруг. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Мы уже на вершине. Где-то сейчас из-за моря выплывает солнце. Но с Ай-Петрри его не видно. Идет мелкий снег и все кругом окутано туманной дымовой завесой. Спускаться вниз той же дорогой, что мы приехали – страшно. Я предлагаю проехать по горным дорогам Ай-Петри к Большому Каньону. Летом это дорога пользуется наибольшею популярностью. Большой Каньон. Ванна молодости. Село Соколиное, – знакомые слова в лексиконе каждого экскурсовода. Пейзажи, которые открываются на Ай-Петри, по их словам, ничуть не уступают ландшафтам Гранд-Каньона. Несмотря на мою любовь к Крыму, думается, это все же преувеличение. Но все равно интересно. Мы проезжаем метеостанцию, которая уже полузакрыта волнами тумана и начинаем подниматься все выше. Все обледенело и занесено снегом. Машину заносит на поворотах. Ни о каком лете, которое ощущалось в Ялте, тут нет и речи. Холодный ветер, снег, деревья, зеленые сосны, припорошенные снегом. Все, как на севере. Туман и эскиз снежный паутинки ветвей завершает ощущение горнолыжного курорта одной из скандинавских стран. Мы подъезжаем к пупу земли – Большому Каньону. Почти ничего не видно из-за тумана, но, в то же время, здесь несколько теплее. Деревья, горная река, распахнутая земля.
Мы стоим здесь несколько минут и начинаем двигаться в сторону Бахчисарая. За окнами мелькают зимние пейзажи: обледенелые заснеженные деревья, белые ели, пушистые облака и снега, снега, снега. Мы двигаемся со скоростью шестьдесят километров в час. Я успеваю сфотографировать из машины все те великолепные пейзажи, которые открываются на вершине горы, высота которой 1234 километра над уровнем моря. Вот мы проезжаем Мангуп – один из восьми пещерных городов Крыма. Мы едем по извилистой горной трассе, сам Мангуп висит над нами вертикально, словно огромные песчаные ворота, упираясь вершиной в небо.
Вот мы проехали горное озеро и какое-то стилизованное украинское село. Совсем, как в Карпатах. Летом в этих украинских домиках бродят толпы туристов и фотографируются на фоне гор. Сейчас здесь ярко-зеленая трава, припорошенная снегом. Вокруг – ни души. Откуда-то из-за деревянной мельницы вылетает огромная свора голодных собак. Машина резко тормозит. Я выхожу и отдаю собакам соленую мойву, которую купила в Ялте. Через секунду о мойве остаются одни воспоминания. Собаки с жадностью съедают рыбу и с благодарностью виляют хвостами.
Мы едем дальше.
Если бы ни солнечная Ялта, которую я видела несколько дней назад, я бы ни за что бы не подумала, что сейчас еду по крымским дорогам, занесенным снегом. Мы проезжаем сорок километров и приближаемся к Ласпи. Дорога на Бахчисарай ушла в противоположную сторону. Мы свернули к Севастополю.
Машину едва не переворачивает от ветра. Ветер гудит с такой силой, что аэродинамическая труба кажется детской игрушкой. Наконец-то мы проехали и этот отрезок. Дальше – полное безветрие, глянцевое море и дождь, который мелодично барабанит по стеклу. Мы проезжаем Мисхор. Снова все светло и зелено. И, как всегда, «в парке Чаир распускаются розы». Еще полчаса, и мы будем в Ялте. Заснеженные горные вершины и перевалы остались далеко позади. Соленый запах моря возвращает меня к жизни. Словно и не было зимней галлюцинации на Ай-Петри. Да здравствует лето! Да здравствует зима в Крыму! Да здравствует Ялта! Словно по волшебству, на набережной вырастают биллборды: «Ялта – это город, в который хочется вернуться». Разноцветные флаги на фонарных столбах раскрепощают воображения и зовут в дальние страны. Большие белые корабли стоят на рейде в порту и ожидают отплытия. Чайки кружат над набережной и, пролетая над морем, изредка касаются волны своими крыльями.

9.
От часовни Святого Николая, расположенной на набережной, я неспешно иду к массандровскому пляжу. Легкая волна теплого воздуха обдувает меня. Я опять погружаюсь в лето. Зеленые магнолии, кафе, топчаны, вертикальные лестницы, как на Итальянской Ривьере. Опьянение Ялтой и морем.
Я на капитанском мостике. Предо мной расстилается город необычайной красоты. Внизу – морская бирюзовая вода. Так не бывает! Я не верю! Это не зима!
Словно в подтверждение этих мыслей, девушка на пляже снимает шубу и заходит в море. Не удержаться! Сейчас и я зайду!
Я на пирсе, выдающемся на двадцать метров в море, недалеко от меня – влюбленные. Они целуются и ничего не замечают вокруг. Я делаю снимок на память: женский и мужской силуэт на фоне моря. Вдали Ялта. Первоклассная операторская работа. Если бы я была режиссером, фильм о любви заканчивался бы этим кадром. Ветер развевает волосы в разные стороны. Солнце выглядывает из-за облаков. «Торжество любви». Так бы я назвала картину, в которой финальный кадр был влюбленные на фоне ялтинского берега.

10.
Мисхор. Парк Чаир. Солнце. Море. Блеск воды. Пустынный пляж. Крики чаек. Невозможно поверить, что это зима. Облака невиданной красоты где-то на горизонте. Косые тени от кипарисов, желто-коричневый суглинок, порхание бабочек и кусты роз среди вечнозеленых кустарников. Теперь я навсегда потеряю покой: здесь летом так же хорошо, как и зимой. А это значит, что не только всё лето, но и всю зиму я буду думать о морских горизонтах, вольном ветре и бесконечных странствиях морских волн, завороженных красотой этого удивительного уголка земли. Vivat, Крымская Ривьера! Ты со мной навсегда. В моих воспоминаниях, в моих снах, в моих мыслях всегда и везде я буду помнить о тебе, повторяя твое очаровательное имя, погружаясь в волны воспоминаний при каждом упоминании о тебе: на картинах, фотографиях, обрывках фраз, произнесенных кем-то из прохожих, в виртуальном путешествии по Интернету и при звуках известного романса: «В парке Чаир распускаются розы».

11.
Симеиз. Ожившие во времени и пространстве акварели художников. Нездешнее: солнце, море, зимний ковер из трав, который ничем не отличается от летнего. Разве что немного пышнее из-за обилия влаги. Знаменитая Дива с расшатанной лестницей. Белые облака над космосом моря. Воронка времени и пространства, вобравшая в себя всю сказочность Крымского побережья. Светло-лазурный горизонт с пышной гирляндой облаков. Все как у Айвазовского.
Фантастически яркий сноп света с проекцией на середину моря. Тут уже в свои права вступают сюрреалисты. Испания отдыхает. Вся горячая палитра красок – на пейзажах Симеиза. Где-то невдалеке среди домов – фиолетовая струйка дыма. Почти по Бродскому.

12.
Алупка в нежно-розовых тонах. Вершина Ай-Петри, журчащие водопады, белые и черные лебеди. Торжество зелени. Потрясающие виды на море. Знакомый темно-коричневый силуэт дворца, построенного графом Воронцовым для своей дочери в качестве приданого. Зимний сад. Белые пятна скульптур, оживляющие зелень пространства. «Моя любовь – цвет зеленый». Почти по Лорке.
3 января 2011 года

2019-01-03T22:19:19+00:00