Сто лет со дня встречи в Киеве 1 мая 1919 года Осипа Мандельштама и Надежды Хазиной – какая красивая дата! К ней были приурочены «Мандельштамовские чтения», состоявшиеся в этот Первомай в Киеве – благодаря усилиям и попечению московского Мандельштамовского общества, киевского Издательского дома Дмитрия Бураго и вашингтонского Института Кеннана.
Собственно, чтения фактически растянулись на три дня, чему благоприятствовала раскладка погоды. В первый день – 30 апреля – пасмурно, но без дождя: то, что нужно и для тематической прогулки, которую провел краевед Михаил Кальницкий, и сборов на вечер в Дом актера на Ярославовом Валу за Золотыми Воротами. А во второй – 1 мая – проливной дождь: то, что нужно для конференции!
В центре экскурсии первого дня, разумеется, сами виновники торжества – Осип Мандельштам и Надежда Хазина: отцовские адреса в Липках, бывшая гостиница «Континенталь», ныне обернувшаяся музыкальной академией (консерваторией) и украшенная к этим майским дням огромным мандельштамовским постером. Но и историко-градостроительный контекст – от окулиста-сиониста Макса Мандельштама и кафешки на Софийской до ЧК и Соловцовского театра со всеми его пертурбациями – не был забыт. Ну, а кульминация маршрута – у дома 3/1 по Меринговской (ныне Заньковецкой), где с лета прошлого года висит и украшает собой город замечательная черно-серая мемориальная доска работы Светланы Карунской – слепок «тризны милой тени», если хотите. Контур сцепившихся пальцами двух теней – Орфея и Эвридики, поэта и его спутницы, – стал своеобразным логотипом мандельштамовских чтений, отражаясь и в традиционном московском «Мандельштамовском календаре», и в киевских постерах и открытках, напечатанных специально к чтениям. У самой доски Кальницкий передал микрофон Светлане Симаковой – инициатору всех хлопот об этой доске и автору фильма «Осип. Киев. Надежда» на украинском языке.
Поэтический вечер первого дня, названный по мандельштамовской строчке («Хрусталь высоких нот…»), был встроен в традиционную серию ежемесячных вечеров-концертов – своего рода устных выпусков журнала «Collegium», основанного в 1994 году (См. https://www.youtube.com/watch?v=cDpmm1iNmpQ&feature=share). Дмитрий Бураго сбился со счета, но этот вечер, похоже, приближался уже к 250-му. И, кстати, – это уже третий мандельштамовский вечер. Первый был в конце девяностых годов, а второй – под названием «Поэт Осип Мандельштам» и за № 107 – 24 февраля 2005 года. Тогда в программе вечера были выступления Д. Бураго и А. Зараховича («Перечитывая Мандельштама») и Т. Пахаревой («Пространства имени Осипа Мандельштама»), а также музыка Моцарта, Шумана, Шопена, Дворжака и Шуберта в исполнении О. Анищенко, Ю.Белоусовой и Н. Кричевской.
Рассчитанный на 220 кресел зал «Кенасы» (так по-старинке киевляне называют свой Дом актера: ранее здесь был караимский молельный дом) был полон. Вечер (см. его запись в сети:  https://www.youtube.com/watch?v=cDpmm1iNmpQ&feature=share) вели Дмитрий Бураго и Павел Нерлер. Первыми прозвучали голоса виновников торжества – Осипа Мандельштама («Холодок щекочет темя…», запись 1923 года) и Надежды Мандельштам (фрагмент записи, сделанной Кларенсом Брауном в 1962 году – о смерти Мандельштама и рассказе Шаламова «Шерри-бренди»).
Открывая вечер, Дмитрий Бураго прочел мандельштамовскую «Черепаху» – стихотворение, написанное непосредственно по горячим впечатлениям той первой встречи. После чего это же стихотворение прозвучало по-французски (его в переводе Мишеля Окутюрье прочла Анн Фэвр-Дюпэгр), по-английски и по-польски: в видео- или аудиозаписи их прочли сами переводчики – Эндрю Рейнольдс и Адам Поморский). Как же по-разному оно звучало на волнах британской уравновешенности, галльской силлабики и польского шипящего вокабуляра!
Украинского перевода этого стихотворения, увы, нет: об этом поведал Евгений Васильев из Ровно – автор статьи о переводах из Мандельштама на украинский в «Мандельштамовской энциклопедии» и один из составителей готовящегося сборника избранных переводов поэта. Оказалось, что до сих пор, так сказать, самотеком на украинский переведено лишь 103 поэтических текста, из них 34, правда, по нескольку раз. Первый такой перевод увидел свет лишь в 1971 году, причем в Мюнхене, где на «Радио Свобода» работал тогда и сам переводчик – Игорь Качуровский. Существенным обстоятельством, объясняющим это неожиданное «отставание», являлось то, что украинский читатель, так же, как и белорусский, без усилия и легко предпочитал воспринимать русскую поэзию в оригинале.
Издание сборника предполагается в киевском издательстве «Дух и литера», в котором уже не раз – на русском языке – выходили книги о Мандельштаме: «“Подсказано Дантом”: о поэтике и поэзии Мандельштама» (2011) Марины и Елены Глазовых и «”Киев” Осипа Мандельштама в интонациях, пояснениях, картинках» Андрея Пучкова (2015; 2-е издание – 2018). Это же издательство поддерживало хлопоты об установлении мемориальной доски на Меринговской. Вспоминая открытия мемориальных досок Мандельштаму в Париже в 1992 и в Киеве в 2018 гг., Константин Сигов, директор «Духа и литеры» подчеркивал, что это не топографические знаки, не табличные окаменелости, а выходы в большое резонирующее пространство и в большое время, от которого власти постоянно пытались поэта оторвать. Недаром сам Мандельштам говорил, показывая на Софийский собор, что это – переживет все. Точно так же и его собственная поэзия, – такая же машина времени, – и она тоже переживет все.
Сигов напомнил и о встрече в Киеве в середине 1970-х Надежды Яковлевны Мандельштам и молодого композитора Валентина Сильвестрова. И, словно живой организм, программа вечера отозвалась пятью песнями Сильвестрова на стихи Мандельштама в отличном исполнении Инны Галатенко и под аккомпанемент Дмитрия Таранца (За рамками чтений композитор подарил Мандельштамовскому обществу диски со своими новыми песнями, в том числе и на стихи Мандельштама).
Кульминацией вечера стало выступление Семена Заславского, поэта и переводчика из Днепра. Кстати, именно ему мы обязаны тем, что эти «Мандельштамовские чтения» вообще состоялись, поскольку именно он послужил необходимым мостиком между российскими и украинскими соорганизаторами. Атмосфера вечера, волнение собравшейся в зале неслучайной и в чем-то близкой друг другу публики, ее отклик на прозвучавшие в самом начале голоса Осипа, Надежды и переводчиков, напомнили ему атмосферу первого официального вечера памяти Мандельштама в московском ЦДЛ в 1987 году, в котором он принимал участие. Они, эти волнение и атмосфера, противостоят той инерции упрощения, опошления и, по его выражению, «подлому журнализму», что явно доминируют в наши дни, разъедая все.
Если Шекспир говорил: «Весь мир – театр!», то, по Заславскому, – весь мир – это перевод! Перевод – как нащупывание общего языка, как попытка сближения чужого и своего, как поиск понимания и диалога. Под конец Заславский сравнил судьбы Осипа Мандельштама и Тараса Шевченко, совершивших, каждый по-своему, мужественный переход в эпичность и безымянность. Мандельштам, в частности, – своими «Стихами о неизвестном солдате», чтением которых Заславский завершил свое яркое выступление.
Семен Абрамович из Каменец-Подольского говорил о неисчерпаемости Мандельштама, о его удивительной геометрии смыслов, о проговаривании силовых линий бытия, которые не видит рядовой поэт. История с крутым яйцом, которое он посолил и съел перед тем, как быть увезенным на Лубянку, по своей трагичности сопоставима с Эсхиловыми сюжетами.
Элина Свенцицкая из Донецка (ныне киевлянка) поделилась невольным ощущением: фоновые помехи на записи мандельштамовского голоса – не помехи вовсе, а как бы материализация «шума времени», отличающегося этим грохотом от ахматовского «бега». Поток времени у Мандельштама не река, а водопад на реке: шум, переходящий в грохот. Слово же поэта – ни что иное как инструмент для улавливания шума времени. Органический, синтетический поэт, Мандельштам – творец нового антропологизма, в центре которого вновь возникает человек. Завершением выступления Свенцицкой стал прочитанный ею мандельштамовский «Фаэтонщик».
Киевский поэт Игорь Лапинский вспомнил о том, как в 1970-е годы Мандельштам находил своего читателя. Самиздату и одному из киевских энтузиастов самиздата, Марине Дацковской, посвятил он собственное стихотворение.
Непосредственно в мандельштамовский – юбилейный – Первомай в той же «Кенасе» состоялась конференция. Ее структуризация произошла полустихийно, сложилась из полученных оргкомитетом заявок (следует отметить, что киевляне активизировались буквально в самые последние дни). В результате соткались четыре секции: «Биографии Осипа и Надежды Мандельштам», «Поэтика Осипа Мандельштама», «Рецепция творчества Осипа Мандельштама» и… «Мандельштам и…». Каждая секция начиналась небольшим фрагментом-цитатой из документального фильма Светланы Симаковой «Осип. Киев. Надежда».
Первая секция открылась сообщениями о свежих новостях из развилок «генеалогического древа» поэта: Долорес Иткина рассказала о его предках и родственниках по отцу, а П. Нерлер – о Вербловских, предках и родственниках по матери (при этом он опирался на новейшие находки Анатолия Усанова, первооткрывателя метрики Осипа Мандельштама). Роман Тименчик поделился уникальными сведениями из писем Надежды Мандельштам сосланному в Воронеж Осипу: она их писала из Москвы, куда, пользуясь своей формальной свободой, приезжала по их общим делам. М. Кальницкий исследовал вклад воспитанников Киевского художественного училища в круг общения Надежды Хазиной и Осипа Мандельштама, а Алексей Наумов продолжил серию сообщений об интерпретации иконографических графем (беглых рисунков на полях или оборотах рукописей, писем, бланков телеграмм и т.п.), включив на этот раз в свой анализ и нефигуративные наброски.
Во второй, посвященной поэтике, секции прозвучали как разборы отдельных стихотворений Мандельштама, в частности, все той же киевской «Черепахи» (Татьяна Пахарева) или алуштинского стихотворения «Золотистого меда струя…» (Владимир Казарин, снявший попутно с автора некоторые обвинения не то в ошибках, не то в путанице), так и сквозные тематические или проблемные обзоры (Элина Свенцицкая, «Чужое слово и авторское сознание в поэзии Мандельштама» и Мария Гельфонд, «”Слово о полку Игореве” в лирике Мандельштама 1930-х годов»).
Третью, рецепционную, секцию открыл режиссер и экспозиционер Рома Либеров, чей фильм «Сохрани мою речь навсегда» обернулся еще и оригинальной выставкой того же названия в московском Еврейском музее и Центре толерантности на стыке 2018 и 2019 гг. Продолжил ее Е. Васильев с докладом о первом украинском переводчике Мандельштама И. Качуровском. Об одной малоизвестной публикации О. Мандельштаме в газете «Северный комсомолец» в 1966 году рассказал Дмитрий Зуев. Участниками этой сессии были также Семен Заславский и Семен Абрамович.
Четвертую и заключительную сессию («Мандельштам и…») открыл один из старейшин украинской славистики Микола Сулыма: тема его выступления – «Мандельштам и украинские футуристы». Продолжили – Анна Фэвр-Дюпэгр («Мандельштам и музыка»), Леонид Видгоф («Николай Адуев и Сусанна Укше») и Дмитрий Нечипорук («Мандельштам и Гай Давенпорт»). Завершил же сессию и конференцию Константин Сигов. В докладе «Режим безвременья и столетие встречи Осипа и Надежды Мандельштам» он развивал тезисы своего выступления на вечере.
Рамками официальной программы чтения, разумеется, не ограничились. 2 мая прогулку по солнечному Киеву провела Дарья Кондакова, а экскурсию по Киево-Печерской лавре – Ольга Королева. Тоже, к слову, мандельштамовское место на карте Киева! Успешным оказался и архивный поиск: было разыскано свидетельство о браке поэта Осипа Мандельштама и художницы Надежды Хазиной, или, официально, составленная Печерским районным отделом РАГС г. Киева актовая запись № 166/538 от 9 марта 1922 года о браке Мандельштама Осипа Эмильевича, поэта, и Хазиной Надежды Яковлевны, художницы (ДАГК. Ф.Р-1654. Оп.1. Д.179. Л.169-169 об.). В записи – несколько любопытных деталей. Вот первая: жених в качестве даты рождения указал 3 января 1889 года, тем самым накинув себе – для пущей солидности? – пару лет. Вот вторая: адрес постоянного местожительства указан не по Меринговской улице, а по Новой (дом 1, кв. 18). Это лишний раз подтверждает ту догадку, что окна квартиры Якова Хазина выходили не на Меринговскую (нынешнюю М. Заньковецкой), а на Новую (нынешнюю Станиславского) улицу. И третья деталь: запись скреплена печатью, собственноручными подписями жениха и невесты, а также тремя другими подписями: неразборчивыми – заведующего и секретаря ЗАГСа, а также некоего Дмитрия Леонтьевича Николаевского, проживавшего по адресу: Банковая улица, 6, квартира 1. Это, очевидно, гражданский свидетель бракосочетания – лицо это, в мандельштамовском контексте ранее неизвестное. Интересно, что второй свидетель, – а это, по воспоминаниям Н.Я. Мандельштам, поэт Бенедикт Лившиц, – сюда не вписан. Причина, скорее всего, в том, что подписи свидетелей и вовсе не предусматривались формуляром, тем не менее они наличествуют в подавляющем большинстве свидетельств, но всегда в единственном числе.
Столетие встречи Осипа и Надежды, а также посвященные ему мандельштамовские чтения отразились в социальных сетях, на сайтах двух российских газет – «Литературной» (http://lgz.ru/article/-16-17-6688-24-04-2019/-sto-let-lyubvi/) и «Новой» (https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/04/29/80399-osip-i-nadezhda), Украинского информационного агентства (https://www.ukrinform.ua/rubric-culture/2691550-u-kievi-projdut-mandelstamivski-citanna.html) и Российского центра науки и культуры в Киеве (http://ukr.rs.gov.ru/ru/news/46916).