Тиллó М. • Изин подарок

Мария Тиллó

Мария Тиллó преждевременно ушла из жизни в 28 лет. Она писала исключительно медитативную лирику, исполненную трагических интонаций, не боялась заглядывать в лицо грядущей кончине и вести беседу со Всевышним. Вместе с тем, ее поэзия исполнена чувства ценности жизни во всех ее проявлениях, строится на ярких и духовно насыщенных образах, пронизана энергией озаренности и смелого поиска слова.
Вниманию читателя предлагается написанный, что называется. «с натуры», рассказ 1 молодого поэта, пронизанный, при всей явственной ироничности повествования, пафосом принадлежности к еврейству, а также литературоведческий анализ этого рассказа, сделанный отцом автора, профессором С. Д. Абрамовичем.

__________

1 Тиллó М. Сочинения / Мария Тиллó. – Составитель, редактор и автор научно-критических комментариев С. Д. Абрамович. – К.: Издательский дом Дмитрия Бураго, 2017. – С. 98–101.

ИЗИН ПОДАРОК
Был самый обычный душный летний день. Раскрытые окна устало уставились в тяжелый воздух без надежды на хоть какое-нибудь разнообразие. Ветви деревьев застыли в неподвижности, скучая.
Меленький еврейский дворик мучился бездействием, тщетно стараясь его разнообразить.
Вечно ворчащий отец семейства тщательно кряхтел, стуча топором и изредка пытаясь развлечь себя и семейство взвизгиваниями и вскрикиваниями. Жена его томно сопела, сидя в кресле и обмахиваясь вчерашним выпуском газеты, но все же не забывая наблюдать за дочерью, которая сидела, тупо глядя на свои руки, мрачно распарывающие старую одежду на тряпки. Ничто не предвещало грозы…
Стараясь спрятаться от нещадного солнца, Семен Давидович подошел к окну с твердым намерением закрыть шторы. Вдруг он увидел во дворе мужчину с контрабасом. Семен Давидович немедленно закрыл глаза; «Ну и жара сегодня», – пронеслось у него в голове. – «До миражей доходит». Переждав некоторое время, почтенный еврей попытался возобновить попытку штурма штор и освободил свой взгляд из плена.
Мираж не исчезал. Более того – у контрабаса появились товарищи – саксофон, висящий на шее у личности сомнительного типа, странный инструмент, похожий на круглую гитару, в руках у не менее странного типа, аккордеонист и – о ужас! – барабаны!!!
– Мина! – тихо позвал Семен Давидович.
– Что? – услышал он в ответ сонный голос.
Дочка Семена Давидовича подняла голову.
– Мина, во дворе оркестр.
«Водку после обеда больше давать не надо», – подумала жена Семена Давидовича, но к окну все же подошла.
К оркестру приближался сосед Изя, равномерно покачиваясь из стороны в сторону, подмигивая музыкантам и периодически похлопывая себя по карманам.
Вдруг откуда-то снизу вынырнула тетя Фрося и, мышиной походкой, но с кошачьей скоростью, заспешила по направлению к квартире жены пьяного Изи.
– Мина, скоро будет скандал, – сказал Семен Давидович спокойным голосом, предвкушая удовольствие от предстоящего представления.
– Ах, Господи! Белье, белье-то на улице, – запричитала, засуетилась Мина.
Сюзя встала и подошла к окну. В ногах у нее забегали мурашки.
Музыканты начали настраивать инструменты. Пьяный Изя бродил между ними, что-то бормоча и изредка похлопывая их по плечу, словно частную собственность.
– Я посмотрю, что там такое, – выпалила Сюзя и вылетела на балкон.
И в это время оркестр заиграл.
Горящий воздух прорéзали дивные звуки, местами фальшивые, местами правильные; казалось, все ожило, птицы, было опешив, обиделись, но, войдя в азарт, запели, соревнуясь; деревья, слушая, склонили ветки; во дворе постепенно стали появляться недоумевающие, растерянные точки лиц возмущенных и развеселившихся соседей; покусанный собакой кот взлетел на подоконник и укрылся в недрах квартиры от непонятного грохота.
Сюзя кричала: «Браво! Еще!», пытаясь прорваться сквозь шум инструментов, с восторгом следя за бегающими пальцами играющих и изредка поглядывая на их застывшие лица и ослепленные солнцем и усталостью равнодушные глаза. Иногда оркестранты пользовались краткой паузой, чтобы вытащить носовой платок и вытереть капающий со лба пот.
Изя сидел рядом на земле и раскачивался со стороны в сторону, закрыв глаза и блаженно улыбаясь.
Внезапно он попытался встать, ноги подкосились, и Изины ресницы запрыгали вверх-вниз, недоуменно моргая.
Вторая попытка оказалась более успешной, и Изя зашатался в не имеющем формы танце. «Это все на мое!» – шептали его губы.
Сюзю так насмешил этот подвиг, что она захлопала в ладоши. Изя поднял голову. Увидев хохочущую Сюзю, он выбросил руки вперед, обнажив в улыбке сияющие золотые зубы. «Пойдем танцевать!» – предлагала, звала эта золотая улыбка.
Сюзя не заставила долго ждать. Ведь музыка там, внизу! Посмущавшись для приличия ровно столько, сколько надо, она сиганула вниз.
Пьяный Изя был смешон и глуп. «Это все мое, мое! Я купил!» – повторял он без остановки бедной девушке, мешая ей слушать звуки инструментов. Угадать фигуры его танца было невозможно. «Я понимаю, я слишком стар для Вас, но ты очень симпатичная, а я Ваш сосед, а остальные – гады. И я все купил, все мое! – слушала Сюзя пьяное шипение в ушах.
Музыканты мрачно играли веселую мелодию.
– Знайте, Сюзя! Я все это купил моей жене!»
В квартире Абрамовичей зазвенел телефон. Звонила Изина жена Сара. Срывающимся от плача голосом она молила Мину прекратить этот кошмар.
– Сарочка, что я могу сделать? – спросила Мина, совершенно не желая вмешиваться.
По совету тети Фроси Сара предложила сослаться на больную Минину голову.
Разъяренная Мина бросила трубку и быстро отключила телефон. Она выглянула в окно, тяжело дыша, и… сердце ее похолодело. Бесстыжая Сюзя плясала с Изей! Что скажут соседи!!!
В открытом окне появилась взлохмаченная голова Семена Давидовича. «Сюзанна, к телефону!» – произнес строгий голос.
Раздосадованная Сюзя направилась домой. Выслушав порцию злобных нотаций и включив в отместку телефон, она уселась у окна и стала ждать, что же будет дальше.
Сосед танцевал, музыканты играли, соседи возмущались и радовались скандалу, а Сара, выслушивая тетю Фросю, заливалась слезами под аккомпанемент подарка любящего мужа.
Телефон Абрамовичей опять зазвонил. «Вот сейчас тебе тетя Сара сделает!» – подумала, злорадствуя, Сюзя. Но звонил ее Ицик.
Захлебываясь от восторга, Сюзя изложила ситуацию и потребовала немедленного Ицикового присутствия. Ицик ничего не понял из всего этого истерического бреда с той стороны трубки, но, зная Сюзин характер, решил поторопиться.
Подходя к Сюзиному двору, Ицик услышал какие-то странные звуки: грохот, стук, попытки мелодики, собачий вой и детский хохот вперемешку с плачем. Он с некоторым страхом зашел в такой тихий обычно еврейский дворик и – о, Боже! – что же он увидел! Полузастывшие изваяния людей с инструментами в руках монотонно издевались над ними, пьяный дядя Изя ползал по двору и – о, небо! – посылал воздушные поцелуи окну, из которого торчала Сюзина глова, а соседи смаковали ситуацию.
Ицик растерялся. Он не знал, что делать! Но тут Сюзя увидела его и сама все решила. Она вылетала из квартиры, бросилась Ицику на шею и начала щебетать-щебетать-щебетать, пытаясь объяснить, что и как.
Ицика немного успокоила эта встреча.
Тут музыканты посмотрели на часы, мрачно пожали бессильную Изину руку, собрали инструменты и ушли.
Все постепенно возвращалось в привычное оцепенение: ветви деревьев замерли в летней неподвижности, птицы сонно умолкли, солнце устало исполняло свою палящую обязанность, собаки лениво принялись гоняться за медленно удирающими котами; соседи постепенно разошлись по домам обсуждать происшедшее; Сара лежала с мокрым компрессом на голове, предвкушая, что она сделает с Изей, когда он протрезвеет; над ней хлопотала тетя Фрося; Мина возмущалась поведением дочери; ей поддакивал Ицик, предлагая поставить Сюзю в угол на колени; Сюзя отбивалась; Семен Давидович раздраженно сопел, пытаясь зашить дыру.
Изя растерянно бродил по двору. Он никак не мог понять, куда делись музыканты.

12.05.96

2019-01-03T22:27:03+00:00