— Сначала я был гениальным художником, потом талантливым художником, потом одарённым, а сейчас я просто пьяница.
Обычно после седьмой рюмки Игорь Ефремов выдаёт только крылатые фразы. После одиннадцатой он берёт топор и начинает бегать за Люсей. Поэтому Люся всегда знает, когда ему нужно побыть одному. Я думаю, это любовь.
— Красивых лиц нет, — говорит один художник другому. — Я специально оставил машину дома, сел в метро. И не увидел ни одного красивого лица. Понимаешь?
Собеседник трагически кивает.
Они стоят у своих полотен, с которых на них смотрят красивые девушки. Одна картина бежевых тонов, с прикрепленным отрезком грубого льна, помятого, вымоченного и тоже покрашенного в светлый тон. И силуэт девушки, идущей к морю — или от моря. На другой картине пять девушек, у них терракотовая кожа и чёрные волосы, они смеются и босиком идут по какой-то прозрачной глади — они веселы даже пятками и грациозны всей статью, одеты в туники и несут огромный сосуд с лицом женщины…
Красивых женщин в их жизни было очень, очень много. Но все они ушли к морю.
Картина называется «Выгуливание молодого вина».
И выставка так называется.
И вся их жизнь.

…Вино бродит, а в народе говорят — гуляет.
А гулять оно начало много тысячелетий назад. И вокруг этого гулянья, на праздниках бога вина Диониса, родились театр и все другие виды искусства. Праздники назывались «симпозиумы». Сегодня это звучит строго и учёно, а в переводе с греческого означает «пиршество», «общая выпивка». И вот эта «общая выпивка» сопровождалась танцами, песнями и театральным действом. Потом, как следствие появились декорации…
Получение вина сродни написанию картин: сначала возделывание лозы, сбор винограда, выдавливание сока, брожение винного сусла, отжим и, наконец, выдержка.
У кого-то получается амброзия, а у кого-то — уксус.

Я знаю человека, который выгуливает одну и ту же картину уже шесть лет (выдержка!). Эта картина размером четыре на пять. И кажется, что она когда-нибудь оживёт, присядет за столик, возьмёт маленькую чашечку кофе, достанет коньяк из секретного места и скажет:
— Павел, перестаньте меня писать! Дорисуйте этому кентавру ноги и повесьте меня в Русском музее.
Сначала эта картина была похожа на винегрет: там преобладал розовый и зелёный. Потом туда проник синий. Потом антрацит. Настала глубокая ночь.
— Это «Пир кентавров и лапифов». Симпозиум.
Пьяные кентавры портят свадьбу Пирифоя и Гипподамии. На протяжении шести лет. Невеста меняет платье. Жених поднимает бокал.
— Нет, нет! Жених поднимает меч.
Кентавры похищают несчастных девушек.
— Нет, нет! Кентавры похищают счастливых девушек!
С левого края картины начался роман. Он перекинулся и на правый край. Кентавр целует девушке шею. Девушка прекрасна. Третья грудь намечена углем. Как бонус.
— Ты можешь уже дорисовать эту грудь?!
— Могу.
— Ты уже наметил, осталось только обвести. И ногу наметил. Всё же готово. Сделаешь?
— А зачем?
Он достаёт булочку с маком и начинает есть. Булочка с маком делает его философом.
— Что значит «зачем»? Устроим симпозиум. Игорь, как этот кентавр, поднимет седьмой бокал (топор войны спрячем). Люся наденет новый наряд — красная туника, синие чулки, жёлтый шарф, полосатые волосы… И браслеты, браслеты, бусы, длинные серьги… На ком-то всё это ужасно. А Люся прекрасна.

На своих картинах Люся тоже идёт к морю. Море розовое и пенистое, как молодое вино.

…День сменяет ночь. Ночь — день. Приходит зима. Утро. Зелёный кентавр становится жёлтым… Идёт брожение. Картина бродит, художник бродит… Эта свадьба не кончится никогда. Кентавр поднимет семнадцатую рюмку, опасный момент…
— Я допишу картину завтра.
…Придя завтра, я увижу новый натянутый холст.
— Здра-авствуйте! Что это?!.
— «Гуляй, Псков!»
— Но ты же вчера сказал…
— Потом. Погодя.
Псков. Дорога. По дороге идёт монах, женщина с курами, медведь с пьяницей встретились у храма — разговорились, женщина с головой козы идёт в откровенном наряде, под руку её ведёт кавалер. А наверху купола. Эта картина сотворилась за шесть дней. На седьмой день она стояла уже в раме. Амбро-озия!..
— А как же та?..
— Не приставай.
Я на стороне той картины.
Возможно, она допишется сама.
Кстати, многие его картины, потеряв терпение, так и делают.