…..Поверять современность историей…
…..(раздумывая над книгой П.П. Толочко «От Руси до Украины. Пути исторической памяти»

…..(Киев: Издательский дом Дмитрия Бураго, 2020. – 232 с.)

Разве дом этот – дом в самом деле?
Разве так суждено меж людьми?
……………(Александр Блок. Унижение)

История культуры – это история
человеческой памяти,
история развития памяти,
её углубления и совершенствования
……………(Д.С. Лихачёв)

И теперь не было тех людей
(или их было очень мало), которые бы
рассказали народу о его далёком прошлом.
Да и недалёком тоже
……………(П.П. Толочко)

…..Образ другой нелюбви (не той, о которой вопрошал Поэт) давно сидит во мне и мучает. Другая нелюбовь не отпускает, когда думаю о «доме»-стране… «Дом» этот уже достаточно давно отстроен, занесён во все международные «реестры», не одно десятилетие отмечает своё существование, охотно принимая поздравления по случаю очередной годовщины от «лучших домов» нашего большого мира людей, причём, чем значительней расстояние между «домами», тем больше радости вызывают у чествующих очередные праздники нашего дома.
…..Вот только для своих обитателей настоящим домом «наш дом» так и не стал…
…..Судя по видимым обстоятельствам проживания, в этом «доме» неуютно многим, несмотря на заманчивую перспективу предстоящего «евроремонта» (особенно привлекательного на фоне скудеющего год от года дохода «домочадцев»). Ныне, пожалуй, и привычная за многие годы пафосная риторика «хозяев» нашего дома, всё также манящая будущими победами и счастливой жизнью «для всех», не спасает, так как мало кого убаю­кивает… Иллюзорность ложных надежд всё очевидней, потому и навеивает вместо программируемой домовладельцами уверенности в завтрашнем дне вполне закономерную в складывающихся обстоятельствах безысходную тоску проживающих в доме. Вдохновляются этой малосодержательной (в плане осознания «домашних» проблем) риторикой, пожалуй, лишь отдельные «счастливцы», которым всегда дорогá их личная безосновательная «вера» в «правоту» собственных заблуждений.
…..Отчего же в этом общем Доме столь неуютно? Может быть оттого, что нет в нём взаимной любви, как и взаимной ответственности? Не принимается во внимание важнейшее условие такого рода домостроительства – «дом» не должен, да и не может существовать лишь номинально, то есть, как говорят, «на бумаге», иметь название и не выполнять своё главное назначение – образно говоря, укрывать от непогоды, создавать настроение, комфортные условия для жизни своим постояльцам, быть, как в песне поётся, «родительским домом». Наш же «дом», по сути, с самого начала своего строительства не для всех захотел стать Домом, где, образно говоря, «беленькие» и «чёрненькие», а также «разноцветные» могли бы жить в согласии, но по-своему. Увы, но не все вселяемые в него пришлись ко двору, причём независимо от того, насколько умелыми, работящими и любящими свою отеческую ойкумену были. Их таланты, желание жить и творить особенно настораживали наш поначалу много-обещающий строящийся дом – видно, не по задуманному стандарту «строительных» работ проявляли себя проголосовавшие за его строительство жильцы.
…..Вот и повис со временем на дверях нашего отстроенного и почти обустроенного (внешне) «общего» дома большой амбарный замок, а чтобы понадёжней этот замок мог действовать, охрана к нему была приставлена – тебя впущу, а тебя – проглочу (ибо хоть и расцветает душа твоя, но уж больно сомнительным для стражей колером), не ко двору ты – много думать себе позволяешь, сомневаться, анализировать, сопоставлять прошлое и нынешнее, помнить (да не о вещах только, которые нужно приобрести да потребить, а о лицах, событиях, отношениях, о времени ушедшем, но для тебя не прошедшем), в общем «позволяешь себе» – памятовать обо всём, что давно предписано управляющими новым «домохозяйством» забыть… или, по крайней мере – не обращать внимания, не видеть очевидное.
…..Конечно, такому «дому» не дано стать «Теремом-теремком», впускающим в себя, согласно известному сказочному сюжету (принадлежащему, кстати, народной культуре и современных белорусов, и русских, и украинцев) всех, кто может и хочет работать, вместе жить, дружить со всеми, в этом «тереме» проживающими. Наш же несказочный «терем» выбирает да поднимает без веских на то причин, безосновательно по социальной лестнице одних да выталкивает на обочину жизни (также безосновательно) других, всё заметней полагаясь в своём обустройстве не на своих и родных, а на дальних и чужих (мастеровитых, конечно, в их, но не нашем, деле!). Вот так и прозябает «наш» как будто «дом», продуваемый всеми ветрами – то одни «строители» подлатают его да сдадут «в эксплуатацию» (за которую и внукам придётся расплачиваться), то других «строителей» выпишут из далёких, заморских стран (несомненно, «лучших»!) – те дырки просверлят в крыше (чтобы из «нашего дома» в небо легче смотрелось и о собственной земле не думалось…) да на этом дело их и закончится…
…..А вот обещанного благополучия, уюта в этом большом Доме так и не появляется… Не от того ли, что не так «суждено меж людьми», не так?.. Вот и разбегаются из внешне привлекательного дома его жители – «в разные стороны» разбегаются, как говорил один из героев небезызвестной комедии, собираясь тоже покинуть родной «теремок», «если так и дальше пойдёт».
…..Образ дома, возникший в моём читательском воображении и послуживший аллегорией к авторскому описанию происходящего в современной Украине, надеюсь, не вызовет неприятия этих моих ассоциативных размышлений у тех, кто будет знакомиться с книгой Петра Петровича Толочко позже. Ведь именно это, невольно родившееся иносказательное повествование, позволяет передать главное моё впечатление о книге – она рождена из боли…, из боли за наш общий отчий Дом, за судьбу отечественной культуры и восточнославянской цивилизации, за народ, вышедший из православно-христианской купели св. Владимира, из боли от осознания стремительного падения страны в безнадеждный «третий мир» в силу прежде всего прагматическо-экономических выгод политически закрепившейся на вершине власти псевдопатриотической элиты (неужели «наилучшие»? неужели «исключительные»? неужели «ответственные»?), из боли за историческое беспамятство современников, всех тех Иванов, Богданов, Святославов, Ярославов, Игорей, Ольг, Екатерин, Дарий, Анастасий и мн., мн. др., «не помнящих родства» своего и доверчиво принимающих иную, невольно или вольно искажённую, историюнецелостную её панораму, нередко создаваемую в чужих краях, т.е. в отрыве от отечества, или в угоду узко направленной, крайне радикальной идеологии, принимаемой мизерным меньшинством и изымающей человечность из общественных отношений, – за «свою».
…..Дело, которому дерзнул послужить автор и которое для одного человека почти неподъёмное (тем не менее, им осиленное!) – труд по воссозданию исторической памяти в её полноте и неискаженности разного рода идеологическими интерпретациями и сиюминутными политическими интересами как отдельных социальных групп и кланов, так и служащих им интерпретаторов, скажу так – от истории. Это дело было выполнено с глубоким пониманием того обстоятельства, что вне передаваемых от поколения к поколению истинных смыслов и подлинных реалий исторического процесса (всегда сложного, неоднозначного и часто – трагического) нет и не может быть полнокровно, гармонично развивающегося народа, его культуры и цивилизации. Не рождаются вне контекста исторического измерения бытия и личности, которым только и дано творчеством своим, трудом, подвижнической жизнью продолжать духовно-культурные традиции, идущие издревле. Только на этой основе исторической памяти и исторического знания вызревает будущее – для всех вместе и каждого в отдельности.
…..Научный подход к исследованию истории, который последовательно отстаивает как единственно возможный в понимании прошлых этапов социокультурного бытия П.П. Толочко – не только достойный ответ учёного-историка прошлым и нынешним мифотворцам, успешно укоренявшим в сознание людей, по сути, историческое невежество (чего стоит, например, только идея об украинском происхождении трипольской культуры), но и его личная борьба за самоценность исторического знания. Невостребованность последнего – одна из главных, на мой взгляд, бед нашего времени, так как именно незнание открывает лёгкий путь политтехнологическим практикам, творящих мифы согласно любому идеологическому заказу. Соответственно, таким образом сформированное мифологическое «мышление», в котором разум подпадает под чувственность, удовлетворяется любыми искусственно созданными историческими «картинками». Понятно, что такому «осознанию» реальности, навязанному чувственными представлениями о ней, ни понятийное мышление, ни даже здравый смысл, тем более, ни научно-концептуальное, логически, документально обоснованное понимание реальной истории, уже не нужны.
…..Оказывается, что некритически верить алогичной, нечестной интерпретации истории гораздо легче, чем желать знать тот исторический мир, к которому человеку дано принадлежать, быть причастным уже самим фактом своего рождения. Отсюда, одна из главных забот автора, как я понимаю – отстоять право человека на историческую память, научить современников мыслить исторически, поверять историей современность, задумываться над сложными событиями минувшего времени, делать выводы, мыслить, дабы не обманываться…
…..Иначе говоря, в отличие от пушкинского героя-поэта, историку крайне важно отстоять право на понимание исторического процесса без «нас возвышающего обмана» (если воспользоваться художественно-поэтическим образом) с одной, по сути, целью – сохранить, передать молодому поколению не только знания о ценностных основаниях прошлых исторических этапов, но и воспитать в любви к своей непридуманной истории, сколь бы тяжела она не была.
…..Читая страницу за страницей, ты увидишь, дорогой читатель, какой колоссальный
материал пропустил через себя автор (как учёный, как гражданин, как личность, небезразличная к происходящему в отчем доме), чтобы придать своей позиции, своей интерпретации событий прошлого и настоящего, своему пониманию мировых исторических процессов, своим выводам предельную аргументированность, способную преградить возможность всякой зряшной критики, ангажированной, как правило, незрелым, идеологически заряженным (или, как в нашем случае, скорее, «заражённым» национал-радикализмом) сознанием, весьма одномерно воспринимающим как историческое прошлое, так и современность. Поэтому в авторском арсенале доказательств самые действенные средства, работающие на неупрощённое понимание исторической действительности – прежде всего теми, кого не убеждают современные мифы, кто не отказывается от поиска истин и праведных путей развития, причём как самих себя, так и сообществ, культурных традиций, к которым принадлежат. Эти «средства» – памятники истории, ведь только в них хранится «прошлое во всей его полноте и сложности», отсюда историческая память «…не в преданиях и мифах, а в летописях, актовых документах, исторических и археологических артефактах, памятниках архитектуры и искусства, в академических исследованиях» (с. 11).
…..Эта научно-исследовательская установка в отношении исторического познания как такового или осмысления древних и относительно недавних событий общественно-исторического бытия не просто заявлена автором, но и реализована практически. Так, если открыть любую страницу представляемого издания, то на каждой, почти без исключения, можно найти ссылки, которые фактически, логически, аналитически, на основе археологических или архивных материалов, исторических, философских, культурологических или литературоведческих научных исследований, как отечественных, так и зарубежных, подтверждают излагаемое.
…..То есть, в первую очередь с позиции глубокого знания предмета своего анализа, опираясь на академическое истолкование событий и смыслов прошлых эпох, автор подвижнически борется с «историческим невежеством», стремительно распространяемым в нынешних социально-политических обстоятельствах прежде всего среди учительства, но и среди представителей исторической науки (как и других гуманитарно-общественных дисциплин), которые «…умудряются, – подчёркивает П.П. Толочко, точно ставя жёсткий, но честный диагноз времени и людям, – по несколько раз поменять свои научные взгляды» (там же). Я бы продолжила этот вердикт в стиле неустаревшего в современных реалиях известного выражения – которые «колеблются» вместе с «линией» нынешних политических «победителей», их партийным «духом», а точнее сказать – вместе с «запахом» или «запашком», исходящим от неусвоенных обществом в целом уроков истории, что обрекает это самое общество, к глубокому сожалению, на трагические «повторения» прошлых исторических страниц. Вопреки вот такому, уже привычному для современной Украины «этосу науки», автор занимает иную и недвусмысленную нравственную позицию, считая «…своим долгом ещё раз отметить, что в своём исследовании он стремился максимально точно передать исторические события нашей истории» (с. 10).
…..Однако, главная проблема, ведущая к историческому «тупику» в развитии страны, заключается, пожалуй, даже не в причинах, определяющих нынешнюю «востребованность» псевдонаучного исторического дискурса, о чём говорит автор. С этими причинами всё более-менее ясно – да и не столь важно, кто или что детерминирует этот процесс. Оформляется ли такое «послушание» профессиональных историков, а за ними и сограждан, под давлением государственной идеологии (которой у нас как будто и нет…) или нарративов, насаждаемых для «удобства» в управлении извне; под влиянием ли конкретных политических обстоятельств или «этно-национальных предубеждений» какой-то части общества или страха другой его части, состоящей из людей, желающих просто «спокойно» выжить (если, конечно, это возможно, что не факт) в неспокойных политических бурях.
…..Авторскую душу, и в гораздо большей степени, как мне видится, беспокоит другое –ситуация, складывающаяся в результате предательства научной элитой своего дела, призвания быть историком. Это приводит к тому, что ложные исторические ориентиры из уст выше означенных «профессионалов» от истории, послушно следующих за волей более сильной, чем их индивидуальная воля, на долгие годы отравляют историческое самосознание молодого поколения, настраивают его, по сути, на разрушение своей традиционной цивилизации, неприятие оснований культурно-исторического бытия собственного народа, на забвение определённых исторических этапов или ложное, одностороннее их истолкование (например, как советского времени).
…..Позиция Петра Петровича Толочко принципиально другая. В этом смысле он «поперечный человек», если воспользоваться образом Н.А. Бердяева. Пишет ли он о Руси X-XIII вв., последующих ли исторических перипетиях, связанных с трансформацией первичного самосознания русичей, становлением понятий «Малая Русь», «Великая Русь», «Украина», процессом ли оформления вместо древнерусских кривичей, древлян, дреговичей, вятичей, волынян, словен, полян или радимичей и т.д. таких групп как «черкасы», «литвины», «украиняне»; размышляет ли автор о появлении в XIV-XVII вв. нового этноса, вызревшего в своём самоопределении в последующие века в качестве «малороссов (украинцев)» или предметом его осмысления становится советский или современный этап развития Украины – всё это является, на мой взгляд, способом заботы профессионального историка о будущем не только своей страны, но и всего восточно-славянского православного мира, причём, замечу, в подлинно христианском понимании мира как сада, который надо оберегать, лелеять, ухаживать за ним, чтобы вырастить в нём плоды, способные воспитать, взрастить на древнерусской культурно-исторической почве многие поколения её наследников, бережно и внимательно относящихся ко всем весьма непростым последующим этапам исторического развития.
…..Таким вот подходом и личностно немалой ценой (которую смею предположить и не могу не подчеркнуть) книга Петра Петровича Толочко, по сути своего культурно-исторического содержания, закладывает под стремительно падающий «наш дом» (замечу, что и не только украинский) тот мощный духовный фундамент, без которого ни государственное строительство, ни цивилизационное развитие невозможны. Его смелая, независимая от каких-либо исходно кем-то заданных установок, принятых как якобы безальтернативных положений, определяется, на наш взгляд, именно этим. Неслучайно красной нитью через всё исследование П.П. Толочко проходит тема памяти. В борьбе за целостность и системность исторического знания, за полноту исторической памяти, за непредвзятое понимание минувших эпох учёный вступает в полемику со многими ныне привилегированно почитаемыми интерпретаторами истории, среди которых и М. Грушевский, и И. Лысяк-Рудницкий, и М. Максимович и др.
…..Связывая от главы к главе разные исторические эпохи, в первую очередь, как могу предположить, Петра Петровича интересуют пути трансформации православно-христианской цивилизации, сформировавшейся в лоне древнерусской культуры и претерпевшей в своей истории немало катастроф. Последнее как раз и определило историческую прерывность в развитии социокультурного ареала Киевской Руси, послужило основанием для последующего размежевания некогда единой страны и одного народа: «…несмотря на особую рускость Южной Руси, являвшейся этнополитической сердцевиной всего восточнославянского пространства, – пишет автор, – рускими были и все другие его регионы. Причём, осознание этой рускости было не формальным, а сущностным. Вплоть до монголо-татарского вторжения руские князья перемещались из земли в землю и тем содействовали сохранению чувства единой Руской Родины» (с. 36). Этот вывод, как и все другие, автор делает на основе анализа исторических документов, прежде всего летописей. Его волнует, что уже в XIV-XVII вв. былое культурно-цивилизационное цветение было прервано и попрано, причём не только монголами-чужеземцами, но и «братьями во Христе, католиками Речи Посполитой»: «…прервались все традиции киеворусской культуры, выросшей на византийско-православных цивилизационных образцах. Прекратилось строительство православных храмов, исчезли монументальное искусство, художественные ремёсла, летописание, которое, по существу, и являлось одним из главных хранителей исторической памяти» (с. 92).
…..Прерывность исторического развития восточно-православной цивилизации, в сущ­ности, задала, как показывает автор, основания и современной сложнейшей, почти катастрофической, общественно-исторической ситуации. Постсоветская украинская эли­та, вписавшись прежде всего в силу собственных выгод, в новый, стремительно формирующийся «порядок» глобального мира, выявила крайнюю свою неспособность (да и нежелание) отвечать на исторические вызовы времени. Оказалось, что ей гораздо удобней принять «новую» мифологию «глобального» мира, найти своего хозяина, а внутри страны – использовать псевдоисторические «повествования», тем самым утверждая идеологически «правильные» (а, по сути, выгодные для властвующих) интерпретации событий как прошлого, так и настоящего. Хорошей демонстрацией такого рода позиции и якобы безальтернативного исторического «выбора» служит описанный автором недавний (с 2014 г. творимый) исторический «сюжет», свидетельствующий (пожалуй, уж точно – «безальтернативно») о предательстве современной элитой как своего народа, так и сделанного ещё в конце Х в. князем Владимиром цивилизационного выбора: «Конечно, это не от неграмотности, – горько констатирует учёный-историк, – а от стремления интегрироваться с католической и протестантской Европой не только политически, но и культурно. Собственно, в том цивилизационном обличии, которое Украина имеет сегодня, сроднённом с Россией, Европе она совершенно не нужна. Нужна как полный цивилизационный антипод России. Это давняя европейская мечта, осуществление которой связывалось с галицким мессианством. Первым её успешным этапом была Брестская уния 1596 г., провозгласившая объединение православной и католической церквей. В действительности, это был раскол православия» (с. 213).
…..Нельзя не отметить, что описанные исторические обстоятельства конца XVI в. не могли не заложить основания для формирования некой культурной и цивилизационной «отдельности», в чём, конечно, особую роль сыграла навязываемая православному народу переходная в конфессиональном плане униатская, греко-католическая форма христианства
(см.: с. 76-78, 93-94), утверждаемая, подчеркнём, отнюдь не мирным путём, но достигшая, тем не менее, поставленной цели – изменения духовно-культурной идентичности, ментальности народа, что не могло не поспособствовать появлению новой общности. Тенденция к такому развороту истории имела место и раньше, что позволило автору констатировать: «Совершенно изменилась народная жизнь южнорусского населения»; «Потомки древних русичей стали одеваться так, как их суверены»; «Практически ничего не сохранилось в народной памяти ХIV-XVII вв. о древнерусском героическом прошлом, воспетом в былинах» (с. 79, 80, 81), что, конечно, значительно укоротило (скажу так) историческую память.
…..По «логике» подобных исторических трансформаций (или т.н. «реформ») продолжает укорачиваться историческая память и ныне. Как тут не сказать о порошенковской «армовире» (незабытой и нынешней властью) – идее, попирающей жёстко, безжалостно, бесчеловечно и безбожно исторически сложившийся институт церкви, ломающей народную и личную память ныне живущих поколений, разрушающей устоявшиеся культурные традиции (в том числе и языковые), наполняющей нетерпимостью, ненавистью межличностные (даже родственные) связи между людьми, как внутри страны, так и по отношению к соседям-россиянам. При этом, мало кто из принимающих подобную, исторически абсурдную, позицию, отдаёт себе отчёт в том, что «Прощание с Россией, которое доставляло столько радости П. Порошенко и его окружению, по существу, означает и прощание с Украиной. Той, которая выросла из древнерусского прошлого и на протяжении веков развивалась в тесном культурном и политическом единстве с Россией, имеющей такие же этнические корни» (с. 217). Об этих страницах истории помнил И.Я. Франко, который, как подчёркивает П.П. Толочко, «…подал нам пример уважительного отношения к русскому языку. “Мы все русофилы, – заявлял он, – мы любим великорусский народ…, любим и изучаем его язык и читаем на этом языке”» (с. 207).
…..Вот и возникает в контексте такого рода поспешно инспирированных политических решений ситуация, когда нельзя уже не задумываться над проблемой – у вас ли «украли» историю, название страны, выдающихся деятелей, что неизменно любят подчёркивать настоящие «патриоты» (не создающие, правда, при этом самого социального явления патриотизма), или вы сами и уже давно, а главное добровольно, их продали и предали? Так, может быть, наконец-то, видя катастрофическое падение страны – в экономической, социальной, цивилизационной, культурно-исторической и других сферах, стоит по-настоящему задуматься над своей историей. Может быть, наконец-то, стоит понять и принять усилия выдающихся предшественников, настоящих интеллектуалов своего времени и истинных патриотов? Что касается последнего вопроса, то тут имеется ввиду популярное ныне в украинском гуманитарном дискурсе подчёркивание фактов приглашения российскими царями в ХVII-ХVIII вв. в Москву, Санкт-Петербург философов, религиозных деятелей – выходцев из Беларуси, Украины, являющихся, как правило, выпускниками Киево-Могилянской академии (назовём, к примеру, вслед за автором Арсения Сатановского, Епифания Славинецкого, Стефана Яворского, Феофана Прокоповича и др.) (см.: с. 203-204 и др.). Но что стоит за этими фактами?
…..Безусловно, плеяда приглашаемых мыслителей заслуживает внимания за тот вклад, который был сделан ими в развитие философии, литературы, педагогики, дела церкви, в становление в России характерной для этого исторического времени культуры барокко и т.д. Однако, не подвергая ни малейшему сомнению ни влияния, ни выдающихся заслуг этих учителей мудрости, просветителей по духу своему и плодам подвижнического творчества, их труды и их жизнь имели важнейший живительный исток и измерение – они духовно принадлежали не только к своему времени, но и к древнерусской культуре, они были носителями памяти о ней, о чём «идейные» современные интерпретаторы истории часто забывают, но что неизменно прочитывается в авторских размышлениях.
…..Таким образом, осознание феномена исторической памяти в качестве актуальнейшей проблемы нашего времени – первейшее условие возрождения украинского общества к жизни, в чём стремится, как представляется, убедить сограждан П.П. Толочко. Ведь именно по законам памяти развивается культура, связывая поколения людей в духовные традиции. Памяти как особому, выработанному культурой, человеческому свойству подвластно восстановление связи времён, подключение индивидуального сознания к временным модусам коллективного прошлого. Память как социокультурный феномен реализует личностный интерес к инаковому, Другому – на этой основе формируется пространство мышления современного человека, где оказываются слитыми воедино духовные миры ушедших в небытие личностей, их ментальные состояния, культурно-исторические традиции, эпохи и т.д. Исторический труд, созданный П.П. Толочко, представляет историческую Память во всей её социокультурной глубине и полноте – от самых древнерусских оснований и до современности.
…..Автор (пожалуй, как редко кто) понимает, что индивидуально-конкретная человеческая самость вполне может обойтись и без исторического измерения памяти, особенно в наш век «выращивания» человека «глобалистского» мира, когда ему прививается важное именно для этого мира беспамятство, если конкретней, то свойство – пребывать не рядом с «отеческими гробами», с желанием возродить родное «пепелище» к жизни, а там – где лучше (увы, не для своих и не для родных лучше). Такая позиция, по сути – отказа (чуть ли не сознательного) от чувства родины – особенно нужна современному глобальному миру, ведь твоей истории нет – есть ты и твоя свобода, есть ты и твои потребности… Но что есть «моя» свобода? Неужели «свобода» от истории своего народа, от истории многих поколений моих предков? И для чего – потребности потреблять?
…..Конечно, нет ныне задач, с которыми бы не справилась современная политическая технология, но тем дороже мне (как, надеюсь, и будущим читателям книги Петра Петровича) будут его размышления о времени, когда возникло представление о земле, на которой живём, как о Родине: «Важным рубежом в осознании Родины, – пишет он, – следует считать время, когда восточные славяне обрели государственную организацию и общее родовое название «Русь». Произошло это, согласно утверждению летописца, уже в 60-е годы IX века» (с. 16). Ответ на вопрос – «Имелось ли на Руси ощущение Родины?» – П.П. Толочко считает чрезвычайно важным в своём исследовании. Процитируем и мы приведенные в работе летописные свидетельства, из «Повести Временных лет», которые свидетельствуют о рождении в народном самосознании уже в тот древний период чувства родины: «Се бо такмо Словѣнескъ языкъ в Руси: поляне, древляне, новгородци, полочане, дрѣговичи, сѣверо, бужане … после волыняне. А се суть инии языцѣ» (с. 16).
…..Таким образом, как доказывает автор, идентичность народа не рождается в беспамятстве или, как есть основания сказать и так – в полупамятстве (когда помню одно, а другое придаю забвению). Кроме того, нельзя не брать во внимание и такую форму памяти, которую Ф. Ницше определял как «злопамятность», при которой, как подчёркивает Пётр Петрович, не принимается диалог, не допускается «никакое разномыслие в объяснении прошлого» (см.: с. 12), когда обращаются только к негативному опыту истории, формируя «…память не о достижениях и победах … предков, но об обидах…» (там же).
…..Отсюда, в деле исторической памяти вряд ли сможет помочь специализирующийся на ней известный «институт», у которого задача (и в этом уже вряд ли у кого-то остались сомнения) прямо противоположная – «стерилизация исторической памяти», особенно если речь идёт «об украинской истории, общей с российской. Она подменяется плачем о трудной судьбе Украины в составе Российской и Советской империй» (с. 11). Вот так и создаётся странная, по сути, ситуация, что среди многих прав, предоставляемых человеку современной цивилизацией, самое не укоренённое в нашем сообществе – это право памяти, право на полную историческую память.
…..В контексте памяти рассматривается автором и проблема корректного использования в историческом познании понятий, которые недопустимо применять ретроспективно, то есть, обращаясь к прошлому, применять понятия, относящиеся к более позднему историческому периоду (см.: с. 6-8 и др.). В этом отношении для П.П. Толочко является «категорически неприемлемым» «перенесение современных понятий и терминов, в том числе и этнических, в глубь веков» (с. 10). Отмечу, что подобную практику пользоваться в научных суждениях неточной терминологией Ф. Бэкон относил к заблуждениям, называя их «идолами площади» (или «рынка»). К сожалению, но и в современных научных дискурсах имеет место подобное некритическое отношение к терминологии. Осознавая эту проблему, особенно в современных исторических исследованиях, автор стремится показать историю понятий, корректность их употребления, конкретно-исторически подходит к рассмотрению становления и последующих исторических трансформаций таких понятий как Русь, Малая Русь, Украина, малоросс, украинец и др., подробно поясняя их истоки и культурные основания.
…..В этом же контексте необходимости логически строгого и исторически обоснованного оперирования понятиями П.П. Толочко, по сути, реабилитирует оболганный, заклеймённый «новыми» историками и общественно-политическими деятелями термин «русский мир». Спокойно и предельно корректно, не выходя за границы научной точки зрения, он поясняет историческое рождение этого понятия, особенно раздражающего ту часть украинского общества, которая идентифицировала себя патриотами, отказывая почему-то в способности родину любить другим согражданам. Не уверена, что первым можно ещё привить важную для людей любовь к истине, но, возможно, их псевдопатриотический угар несколько отрезвит знание хотя бы того факта, что имеет начало столь нелюбимый ими термин не в современности и не рождается он по чьей-то «злой» воле, а «происходит … ещё из времён Древней Руси. Принадлежит епископу Владимирскому и Суздальскому, бывшему черноризцу Киевского Печерского монастыря Симону. Содержится в его послании к монаху того же монастыря Поликарпу. Рассказывая о епископах, вышедших из Печерской обители, он называет их светилами, которые осветили Русскую землю святым крещением, – поясняет П.П. Толочко. – А дальше он цитирует «Патерик Печерский»: “Первый из них – Леонтий, епископ Ростовский, великий святитель, которого Бог прославил нетленным, он был первопрестольник, его после долгих мучений убили неверные – это третий гражданин Руского мира, с теми двумя варягами, увенчанный от Христа, ради которого пострадал”» (с. 220).
…..Итак, отступление от исторически созданного культурного «космоса», как убеждает нас книга Петра Петровича Толочко, может порождать исключительно хаос, угрожающий уже не только исторической правде, но и самой жизни. Ведь культурно-цивилизационная судьба народов во многом благополучно складывается благодаря особому их умению – способности видеть преемственность в развитии, понимать и связывать воедино прошлые этапы исторического бытия «для» и «ради» своего будущего. В противном случае не будет наш «Дом» уютным домом для всех и каждого, не будет…, пока сами, образно говоря, не начнём «брёвна носить» да «доски пилить», чтобы «новый теремок», как говорится в сказке, отстроить («Лучше прежнего…!»).
…..Реализовать же такое умение – созидать – сможет лишь вдумчивый человек. А книга для него – как о б е р е г спасающая от ложных исторических путей и «новых» мифов – уже есть.