(Наум Резниченко. «О, сколько нам открытий чудных…»
Из опыта «открытий» учителя литературы.
Учебно-методическое пособие. М.: Прометей, 2020. – 454 с.)

Сначала любить, потом учить.
Ян Амос Коменский

…..В этой книге вообще нет лишних слов, никакой воды. Если это и «учебно-методическое пособие» (как обозначил на обложке наш скромный автор), то уже в этом смысле данное конкретное «пособие» в своём жанре уникально своей неводянистостью. А я-то всегда именно водянистость считал жанровой приметой «пособий»…
…..И всё же, при всём при том, при всём отсутствии лишних слов, самые главные слова сказаны автором в самом начале текста: «С любовью посвящаю эту книгу моим ученикам – давним и нынешним».
…..Почему это главное? Потому что любовь к ученикам автоматически влечёт за собою красоту урока. И то и другое, красоту и любовь, подростки сразу чувствуют, хоть редко умеют выразить эти чувства. Редко, но метко. Спросите у меня, какой был лучший урок в моей жизни, и я не задумываясь отвечу: это было в январе 2015 года, сразу после зимних каникул, когда девятиклассница Катя Гавриленко под звонок с урока воскликнула: «Я не знаю, нужно это мне или не нужно, но это было так красиво!» А спросите меня, о чём был урок, – убейте, не помню!
…..Вот уж сорок лет подряд мы с Наумом Ароновичем Резниченко в одно и то же самое время, но в отдалённых друг от друга местах Киев-города, даём красивые уроки (некрасивых не даём, по определению). Мы оба говорим с учениками совершенно об одном и том же, более или менее игнорируя школьные программы, если они нас чем-то не устраивают. Говорим только с любимыми (учениками) и только о любимых (писателях).
…..Любимые ученики у нас, стало быть, разные, а вот любимые писатели абсолютно одни и те же.Но при этом каждый из нас живёт в своём обособленном мире и в этот свой обособленный мир время от времени впускает своих учеников, нужно это им или не нужно, но ведь это же так красиво! И с удовольствием читая «учебно-методические пособия» друг друга, мы неизменно это жанровое обозначение берём в кавычки. Ну какой же учитель будет адресоваться к любимым ученикам при помощи чужого «пособия»?!
…..Тут другое: наступает пора, когда хочется порассуждать о пройденном пути. Такова уж судьба педагога: кто-то мемуары пишет, мы «пособия». И вынимаются из ящиков письменного стола особо любимые пожелтевшие от времени конспекты. Жёлтые листочки, медленно кружа, падают на пол. Осень, пора листопада!
…..Никогда не иду к новым ученикам со старым пожелтевшим конспектом. Уверен, и Наум Аронович не идёт. Если уж мы честно о любви заговорили, то что ж тогда старый конспект? Любовное письмо под копирку?
…..А ежели, не дай господь, эту мою рецензию на «учебно-методическое пособие» читает молодой учитель, да не впадёт он в уныние. Можно, можно учиться и научиться искусству уроков у такого Мастера, как Резниченко! Но учиться – не значит «брать за основу». Чему учиться – это Наум Аронович чётко обозначил заголовком одного из трёх основных разделов своей книги: «Технология урока как процесс».
…..Что главное в этой технологии? Главное – это искусство задавать вопросы. Как писал выдающийся филолог и философ М. М. Бахтин, «смыслами я называю ответы на вопросы. То, что ни на какой вопрос не отвечает, лишено смысла». Теперь вспомните, что подростки говорят о школе: «Это место, где нам отвечают на вопросы, которых мы не задавали». Т. е. и это место, и потраченное в нём время – всё это, по Бахтину, лишено смысла.
…..И что же нам делать? Прийти на урок и сказать, как в старой песне: «Спрашивайте, мальчики, спрашивайте»? Мальчики спросят, мало не покажется. А уж если и девочки…
Не так поступаем мы с Наумом Ароновичем. В том-то вся и хитрость, чтоб «чужой, бессмысленный» вопрос, дорогой мой мальчик и дорогая моя девочка, сделать твоим и осмысленным!
…..Уроки учителя Резниченко всегда начинаются с удивления. Как-то мне довелось побывать на том самом уроке, что стоитпервым в разделе «Технология урока как процесс». Ну, не «на том самом», конечно, ибо дважды не войти в одну и ту же реку. Просто на ту же тему: «19 октября».
…..Учитель сразу удивил учеников словами поэта о том, что куда бы нас ни бросила судьбина и счастие куда б ни завело – всё те же мы: нам целый мир (представляете – целый мир!) чужбина, Отечество нам – Царское Село! А ведь не так уж мало лет прошло после выпуска из Лицея (кстати, сколько? посчитали). Можете себе такое представить?
…..Сейчас буду сам себе противоречить, но так уж и быть, расскажу. После того урока я вернулся в свои «Афины» (так называется частная школа, где я тогда работал) и воспользовался идеей не своей, а Наума Ароновича, т. е. поступил как должно поступать читателю учебно-методического пособия. Прикинув, что Афины рифмуются с чужбиной, я попросил своих ребят представить: лет через десять, в условленный День выпускника (у нас в Киеве это первая пятница февраля), вновь все они собрались в стенах alma mater.Вот и срифмуйте! Что они легко и сделали (вспомнив для второй рифмы, как называется наш район Киева): «Когда вернёмся мы в свои Афины, Мы грянем наше громкое ура! Всё те же мы: нам целый мир чужбина, Отечество – Батыева гора!» Ладно. А искренне вы эту песенку споёте? – Отчего ж не искренне? – Уверены? Целый мир чужбина, а наша школа Отечество? – Ну да, как Андрий в «Тарасе Бульбе» говорит: «Отчизна есть то, чего ищет душа наша»… – Так вот, значит, чего, прежде всего иного, ищет наша душа: дружбы, приятия. А мир – он что же, вас так уж совсем и не примет? Их ответ: «Вот так, наверно, уже не примет»…
…..Наум Аронович ставит вопрос прямо и провокационно:
…..– А где находился Пушкин 19 октября 1825 года?
…..Оказывается, в ссылке, в глухом одиночестве: «Ситуация невозможного, запрещённого, насильственно прерванного, нарушенного общения, отложенного на неизвестный и долгий срок, – для Пушкина это полный бытийный нонсенс, с которым его пылкая душа, всегда стремившаяся к полноте и разнообразию жизненных связей, не может примириться» (с.239). А чья душа примирилась бы с тем, что не с кем слово сказать?
…..Конечно, подростки нам с Наумом Ароновичем возразят: во времена Пушкина не было интернета, не было наших любимых социальных сетей! Но «автор ни в коей мере не претендует на роль спасителя подрастающего поколения от соблазнов массовой культуры» (с.6). Не буду тут заводить «вечную» дискуссию об интернете: соблазн ли он массовой культуры или техническое средство общения, заведомо исключающее всякую возможность «ссылки в Михайловское»? Как бы то ни было, учитель Резниченко категорически не согласен с теми коллегами, которые оплакивают «конец литературы» и не видят смысла раскрывать свою душу перед «ничего не читающими» школьниками.
…..Да и в такой ли уж мы «крайности» в нынешнюю эпоху? Всё познаётся в сравнении. Так, заканчивая 1 декабря 1947 года то единственное «учебно-методическое пособие», которое я готов поставить на одну полку с книгой Резниченко, Г. А. Гуковский в точности ещё не знал, что через полтора года он будет арестован и через два с половиной расстрелян. Но, уверяю вас, по сравнению с тем давлением эпохи, какое он испытывал, все наши «схватки» с нашей эпохой – детские игры. И всё-таки, прежде чем поставить дату под своим «пособием», Гуковский счёл возможным напомнить коллегам об их непреложной обязанности «научить их (школьников. – В. З.) читать, т.е. глубоко постигать вовсе не только те произведения, которые включены в программу школы, а вообще всякие произведения, в том числе те, которые ещё не написаны и которые они, наши ученики, будут читать через пять, десять, тридцать лет». И если Гуковский, несмотря ни на что, убеждённо верил, что настоящая литература будет существовать и «через пять, десять, тридцать лет», так почему бы и нам не поверить в то же самое? Тем более что зависит это во многом и от нас. От того, научим ли мы читать.
…..А как это сделать – о том и книга.
…..Я всё ещё помню о том молодом учителе (или студенте педвуза), который, может быть, захочет прочесть данную рецензию в надежде узнать, где среди 454 страниц книги Резниченко та волшебная, на которой написано, как же всё-таки научить детей читать. Вынужден такого читателя разочаровать: хочешь узнать секрет Наума Ароновича – читать придётся все 454. Я могу всего лишь помочь выстроить «логику» этого секрета.
…..Вы никого не научите тому, чего сами не умеете. А что значит «уметь читать»? Что есть «знание литературы», как не знание о том, как именно мы можем читать определённые тексты определённой эпохи и что именно полезного для нашей жизни мы в принципе можем из них вычитать (а что не можем)? Пушкин утверждал, что писателя следует судить лишь «по законам, им самим над собою признаваемым». Заметьте: им самим, а не министерством образования Украины (да хоть бы и России). Наша задача установить именно эти помянутые Пушкиным законы для рассматриваемой нами эпохи и проследить логику и процесс их новаторских изменений в творчестве гениальных художников. Это и есть тот контекстуальный анализ, о котором автор книги говорит в первой статье первого раздела «Статьи и материалы к урокам».
…..Герои этого раздела – классики от Пушкина до Хемингуэя; его содержание – «то, что они хотели сказать».
…..Интересно, что учителю, который всё то, «что хотели сказать» классики, подгоняет под мёртвую схему, под псевдологику школьной программы, ни один ученик никогда не задаст вопроса, не потребует смысла. Ведь в таком случае «смысл» явлен раз и навсегда: выучить, сдать и забыть. Так что, на мой взгляд, ошибочно предположение автора (на с.8) о том, что «нет ни одного учителя литературы, который, разбирая на уроке художественный текст, не услышал бы в свой адрес:
…..– А откуда известно, что Пушкин (Лермонтов, Толстой <…>)» вкладывал именно этот смысл? <…> Он, что же, Вам персонально об этом сообщил?»
…..Нет, если вы откроете ныне действующую программу по зарубежной литературе и подготовите, например, урок на те два часа перед самыми каникулами, что останутся у вас от 21 часа, выделенных скопом на Стендаля, Флобера, Достоевского и Уайльда, и назовёте его более чем сомнительной строкой из требований этой же самой программы: «Абсолютизация творчества и творческой личности в романе «Портрет Дориана Грэя» О. Уайльда» – то вопросов вам точно не зададут. Такую ахинею подростки просто не принимают всерьёз.
…..А вот если, готовясь к уроку, вы, подражая Резниченко, напишете целую статью о совершённом вами строго научном открытии (и почему, дважды вынося это слово на обложку своей книги, наш автор оба раза скромно берёт его в кавычки? Разве не наукой мы с ним занимаемся?) – вот тогда-то на вас дети и накинутся с вопросами! Отбиваясь от их ехидных вопросов, вы и научите их читать!

Литературоведение – наука точная. Хороший урок литературы подобен уроку подобных ему точных наук.

…..Коротко объясню из своей практики. Дано: Омар Хайям исповедовал ислам (приводятся неоспоримые тому доказательства); ислам запрещает винопитие; винопитие – одна из главных тем поэзии Хайяма. В задачке спрашивается: о чём писал Хайям, когда писал о винопитии?
Теперь аналогичный пример из книги Резниченко. Дано: Александр Блок исповедовал символизм; «вывод» знаменитого стихотворения «Незнакомка» – пьяницы правы, истина в вине; что же есть истина для поэта-символиста и в чём именно «право пьяное чудовище»?
…..«Образные контрасты стихотворения <«Незнакомка»> можно зафиксировать в виде таблицы» (с.65). А что я говорил? Наука точная!
…..Таблица понятна и проста. При помощи современных технических средств её легко «изготовить» к уроку. Левый столбик – образы и мотивы, средний – в мире реальном, правый – в мире вымышленном (который, скажу в скобках, старшеклассники при первом чтении «Незнакомки» вообще не замечают).
…..Вот теперь можно и вывод сделать, причём подростки, пользуясь такой таблицей, легко сделают его сами, ну разве что не так точно, не так красиво, как это сам учитель сделал бы («бы» относится к уроку – в статье-то именно он его и сделал): «Парадокс «Незнакомки» в том, что вино в нём – изначально «влага терпкая и таинственная», смиряющая, оглушающая, но и загадочно связанная с горячим воздухом, что «дик и глух», и с «глухими тайнами». Вино – символ поэтического вдохновения, универсальное связующее начало действительного и воображаемого мира» (с.68, курсив автора книги).
…..Один нюанс. Я бы всё же сказал: «универсального связующего начала». Иначе получается, что вино лишь наполовину символ, а наполовину и в самом деле «универсальное связующее начало»…
…..Впрочем, может быть автор именно это и хотел сказать? Сегодня можно. Сегодня не только у него, у всех нас праздник. Вышла замечательная книжка, и сегодняшний наш тост за наших замечательных учителей – с любовью!