…..В исследовании протестного движения в российской империи в первой половине 20-х го­дов ХІХ ст. Длительное время очевидным являлось повышенное внимание к северному обществу декабристов. Не последнюю роль в этом сыграло вооруженное восстание
14 декабря 1825 г. На сенатской площади в г. Петербурге, у истоков которого стояли его члены.
…..На самом деле Южное общество было более организованным и разветвлённым. В идеологическом плане отличалось радикальными устремлениями, имело аргументированную программу преобразования большинства сфер общественной и государственной жизни. Хотя «Русская Правда» П. Пестеля осталась далеко не завершённым документом, по широте рассматриваемых в ней вопросов, намеченных путях и способах их решения, логике обоснования предполагаемых действий она значительно глубже и содержательнее Конституции Н. Муравьёва. Следственные дела декабристов, научный анализ известных учёным фактов и событий, связанных с деятельностью «южан», их биографии свидетельствуют не только о повышенной ответственности многих из них за судьбу народа и страны, но и о тщательной и разноплановой деятельности дворянских революционеров в Украине по подготовке вооружённого восстания против существующей власти. Руководителям и ревностным членам Южного общества удалось добиться идеологического единства по принципиальным положениям, надлежащей внутренней дисциплины, чёткого выполнения распоряжений руководства. Не случайно в одном из своих показаний следствию К. Рылеев утверждал: «…Полагаю, что оное из сильнейших в России» [2, с. 155]. Явным было стремление «южан» к тесному сотрудничеству со своими коллегами в столице империи и постоянное инициирование активных действий по реализации на практике декларируемых целей и идеалов. Не в пример «северянам» они настойчиво продвигали идею объединения обеих организаций в единую политическую и военную силу. Позиция «южан» и радикальность их программы даже пугала многих членов Северного общества. Чрезмерная осторожность последних оказала в высшей мере негативное влияние на декабристское движение в целом на завершающем его этапе.
…..Южное общество сформировалось практически сразу после того, как П. Пестелю и его коллегам по Союзу благоденствия в г. Тульчине стало известно о решении январского 1821 г. (в г. Москве) съезда уполномоченных членов этой организации о её роспуске. Тульчинскую управу Союза на съезде представляли два человека – капитан Н. Комаров (как избранный депутат) и капитан И. Бурцов (как член коренной думы). Первый не смог полноценно участвовать в его работе, поскольку из-за подозрения в сотрудничестве с властями (открыто ему не предъявленному) не был допущен остальными делегатами на заседания съезда. Правда, Н. Комарову позволили присутствовать при оглашении постановления о прекращении деятельности организации.
…..Первым весть о решении съезда в г. Тульчин привёз Н. Комаров. Но знал немного – лишь то, что Союз прекращал существование. Полным объёмом информации располагал И. Бурцов. К тому же, у него имелась копия устава нового тайного общества, которое, как было договорено на съезде, придёт на смену Союзу благоденствия (по сути, продолжит его деятельность в новых условиях, с новым уставом, без ненадёжных, а также радикальных членов). Придерживаясь не столь прогрессивных политических взглядов, как П. Пестель, И. Бурцов ещё на съезде заявил, что сообщит Павлу Ивановичу и его единомышленникам о роспуске Союза, но оставит в тайне от них решение относительно создания нового Общества. Последнее он планировал возглавить сам и придать ему умеренный характер. Тем самым надеялся «вывести» П. Пестеля из политической игры. Но замыслу не удалось реализоваться.
…..Н. Комаров возвратился в г. Тульчин в конце февраля 1821 г., а И. Бурцов несколько позже – в марте. П. Пестель и его единомышленники, как и Н. Муравьёв в г. Петербурге, негативно восприняли сообщение о роспуске Союза благоденствия. Делегаты съезда обвинялись ими в превышении полномочий, их постановление резко критиковалось. Как следствие, было принято решение о сохранении Общества и одновременном освобождении от колеблющихся членов. Оно получило окончательное оформление (сразу после возвращения И. Бурцова) на заседании Тульчинской управы, состоявшемся в доме, где жил П. Пестель. Союз благоденствия в его тульчинском обличии продолжал существовать, нисколько не изменив своим предыдущим целевым установкам: «…тульчинская управа решилась продолжать союз Благоденствия…» [3, с. 156]. При этом подтверждались республиканское стремление организации и ставка на революционный переворот посредством войск. П. Пестель в связи с этим свидетельствовал: «…1) Республиканское правление было обществом за цель принято в 1820-м ещё году и при возобновлении или продолжении Союза было оное яко цель общества подтверждено… 2) Революционный способ действия во что бы то ни стало составлял предположение обществом принятое…» [3, с. 157]. Кроме того, на заседании управы была подтверждена необходимость физического устранения императора, а также наделения диктаторскими полномочиями будущего временного правительства (в случае удачи декабристского выступления). Сказанное означает, что для П. Пестеля и его единомышленников Союз благоденствия, несмотря на решения Московского съезда, не прекратил своего существования. Никакого, даже незначительного, перерыва в его функционировании не было. Не случайно Павел Иванович, рассуждая о данной тайной организации, очень часто (с марта 1821 г.) как синонимы использовал понятия «Союз благоденствия» и «Южное общество».
…..Спустя небольшое время состоялось ещё одно заседание. На нём избрали руководящий орган Южного общества – Директорию, в которую вошли: подполковник П. Пестель, адъютант командующего 2-й армией – руководитель организации, генерал-интендант этой армии Алексей Петрович Юшневский – её блюститель, а также Никита Муравьёв. Хотя последний находился в г. Петербурге, его членство, пусть и номинальное, в данном органе означало, что «южане» понимали необходимость и важность тесного сотрудничества со своими коллегами в столице. Руководители Общества наделялись диктаторскими полномочиями. Кроме того, каждый имел право в случае особой необходимости самостоятельно принимать решения, касающиеся функционирования организации, без получения обязательного согласия на них со стороны отсутствующих в это время других членов Директории. Получалось, что последние давали такое согласие априори. Поскольку Н. Муравьёв пребывал слишком далеко, то реальной властью в среде «южан» обладали П. Пестель и А. Юшневский. Первую, нередко и единственную, скрипку в означенном дуэте «играл» П. Пестель. Существует достаточно оснований для вывода, что именно он был не только официально избранным, но и признанным, реальным руководителем и идеологическим вдохновителем Южного общества. В этом руководстве выражено присутствовали его личная харизма и авторитаризм. Кроме некоторых отрицательных сторон такого стиля руководства, были и стороны положительные. Главная – строгое соблюдение дисциплины в организации и достижение идеологического единства по принципиально важным вопросам. Хотя не все в Южном обществе полностью и однозначно поддерживали его республиканскую устремлённость и установку на убийство царя (при необходимости также царской семьи), Павлу Ивановичу удалось сформировать в Украине, в отличие от столицы империи, разветвлённую, структурированную и неплохо управляемую тайную политическую силу. О способностях и умениях своего бывшего адъютанта хорошо сказал командующий 2-й армией П. Витгенштейн: «Он на всё годится: дай ему командовать армией или сделай каким хочешь министром, он везде будет на своём месте» [9, с. 1644].
…..Изначально в Южном обществе чётко определились относительно порядка приёма новых членов. Акцент делался на личные, деловые и профессиональные качества принимаемых. От них требовалось, под честное слово, соблюдать дисциплину и не разглашать тайны организации. «Принимались члены, как правило, с разрешения членов Директории»
[7, с. 337]. Со временем это правило использовалось далеко не всегда. Свою ближайшую задачу организация усматривала в собственном численном росте. Особое внимание уделялось конспирации.
…..Небольшой период организационного оформления Южного общества – время, когда
П. Пестелю пришлось по долгу службы несколько раз побывать в командировках в Бессарабии. Он изучал там сложившуюся обстановку в связи с начавшимися революционными процессами в Греции и Италии. Естественно, что события в этих странах не могли не стать предметом обсуждения в среде «южан». Они в значительной мере питали их сознание духом революционного протеста, подталкивали к пониманию необходимости активных действий по изменению ситуации в России. Служебный долг при поездках в Бессарабию П. Пестель умело сочетал со своей деятельностью как руководителя тайной политической организации. Контактировал с членами Кишинёвской управы распущенного Союза благоденствия, в т. ч. её бывшим руководителем генералом М. Орловым, встречался с А. Пушкиным, И. Пущиным. В 1821 г. Павел Иванович побывал в г. Полтаве – с надеждой найти там надёжных кандидатов для приёма их в Общество.
…..Как ни пытались декабристы соблюдать конспирацию, информация об их деятельности периодически (в большей или меньшей мере) становилась известной властям. Об этом знали и участники Московского (1821 г.) съезда Союза благоденствия. И хотя организация, согласно их решению, официально прекратила существование, полицейская угроза не миновала. Наоборот, многократно усилилась после того, как в мае 1821 г. А. Бенкендорф представил императору донос бывшего члена коренной управы Союза благоденствия М. Грибовского, в котором довольно детально излагались базовые программные положения Союза и назывались десятки фамилий его членов. Среди них – и входивших в состав Тульчинской управы: Н. Бурцова, Н. Комарова, П. Пестеля, А. Юшневского. Принимая во внимание негативный резонанс (в стране и за рубежом) от расформирования взбунтовавшегося в 1820 г. элитного гвардейского Семёновского полка, а также то, что официально Союз благоденствия канул в историю, Александр I не отреагировал на означенный донос арестами и репрессиями. Правда, попавшим под подозрение его членам от этого не стало легче. В глазах властей они были неблагонадёжными, а, следовательно, в любой момент могли находиться под надзором. Кроме того, некоторых из названных М. Грибовским офицеров под разными предлогами уволили со службы.
…..Донос М. Грибовского оказал в высшей степени негативное влияние на судьбу и военную карьеру генерала Михаила Фёдоровича Орлова – командира 16-й пехотной дивизии и бывшего руководителя Кишинёвской управы Союза благоденствия. Его дом в г. Кишинёве долгое время был приветливым местом для встреч декабристов и прогрессивно мыслящих интеллигентов. Этот во многом «необычный» генерал пользовался авторитетом среди солдат, являлся их защитником перед самодурами-офицерами. Издавал распоряжения и приказы, облегчающие тяжёлую службу нижним чинам. Готов был со своей дивизией участвовать в вооруженном выступлении против власти. После того, как на Московском съезде Союза благоденствия делегаты не согласились с высказанными им предложениями относительно дальнейших действий организации, вышел из её состава. Тем не менее, полицейские ищейки развернули активную слежку за ним и передовыми офицерами дивизии. Удар разрушительной силы по остаткам некогда активной Кишинёвской управы Союза благоденствия был нанесён в феврале 1822 г. арестом её члена майора В. Раевского и дальнейшими следственными действиями по его делу. При обыске среди книг майора нашли список с фамилиями многих членов Союза благоденствия, в т.ч. И. Бурцова, С. Волконского, М. Орлова,
П. Пестеля, А. Юшневского и др. Лишь по счастливой случайности он не попал в руки следователей. Сам В. Раевский никого из своих единомышленников не выдал. В апреле 1823 г. М. Орлова уволили с должности командира дивизии. Знания, военный и организаторский опыт, преданность революционному делу, личные качества этого человека в течение ряда лет эффективно служили декабристскому движению.
…..Несмотря на донос М. Грибовского, 1 ноября 1821 г. П. Пестель получил звание полковника, а 15 ноября стал командиром Вятского пехотного полка (не отличавшегося дисциплиной и выправкой). За небольшой отрезок времени благодаря усилиям Павла Ивановича военное подразделение существенно изменилось в лучшую сторону, что отдельно было отмечено императором во время военного смотра осенью 1823 г. в селе Кирнасовке около г. Тульчина. Тот факт, что руководитель Южного общества стал командиром полка, имело очень важное значение в контексте планировавшегося декабристами вооружённого протеста силами армии. Также были повышены в военных званиях и должностях отдельные члены декабристской организации. Всё это вселяло в них надежду на успех в недалёком будущем.
…..Одним из важных отличий Южного общества от Северного было регулярное проведение встреч, совещаний руководящих членов «южан». Особого внимания в этом плане заслуживают ежегодные съезды руководства, проходившие в г. Киеве в период январских контрактовых ярмарок. Поездка на ярмарку являлась формальным и одновременно весомым поводом отлучиться на некоторое время от места службы. Первый такой съезд состоялся в январе 1822 г. – приблизительно через десять месяцев после образования Южного общества. В его работе принимали участие пять человек: В. Давыдов, С. Волконский, С. Муравьёв-Апостол, П. Пестель, А. Юшневский. Шестым должен был быть Н. Муравьёв (как член Директории), но приехать не смог. Находился в г. Минске, где работал над проектом Конституции. Факт приглашения Н. Муравьёва – ещё одно свидетельство заинтересованности «южан» в укреплении контактов со своими коллегами в столице империи, согласовании планов действия, обмене информацией.
…..По ряду рассматривавшихся на съезде вопросов он мало чем отличался от учредительных собраний марта 1821 г., на которых «прекративший существование» Союз благоденствия обрёл форму Южного общества: несогласие с решением Московского (1821 г.) съезда относительно прекращения деятельности Союза; конкретизация статуса Директории, в которой П. Пестель – первый директор, а А. Юшневский – второй директор; подтверждение республиканских ориентиров организации и военного пути социальных преобразований. Кроме этого, в повестке дня стоял новый крайне важный вопрос – о необходимости подготовки до начала революционного выступления проекта Конституции. С информацией выступил П. Пестель. Он ознакомил присутствовавших с исходными положениями своего конституционного проекта. Отдельное внимание уделил планировавшимся преобразованиям в аграрной сфере. Съезд пришёл к выводу, что на более детальную проработку озвученных Павлом Ивановичем идей следует выделить год и вновь обратиться к данной теме на следующем съезде – в январе 1823 г.
…..Интересны в этом плане показания С. Муравьёва-Апостола: «…В начале 1822-го года сошёлся я в Киеве с членами Пестелем, Юшневским, Давыдовым, кн. Волконским, объявившими мне, что они не хотят признать уничтожения Союза благоденствия и решились действовать как отдельное общество, что в последствии сего объявления я присоединился к ним, что мы избрали директорами нового нашего общества Пестеля и Юшневского, что первой на совещаниях, в том году бывших, излагал нам сочинённую им Русскую Правду и вместе необходимость введения оной в России посредством переворота и временного правления…» [3, с. 349]. С этого времени и до разгрома властью Южного общества в январе 1826 г. С. Муравьёв-Апостол, участвовавший в декабристском движении с 1817 г., будет не только последовательным проводником пестелевских идей в среде служивших рядом с ним солдат и офицеров, но и активным организатором подготовки вооружённого восстания в Украине.
…..На съезде был поставлен также вопрос о необходимости создания в перспективе управ новой организации. Тем самым демонстрировалась убеждённость, что в будущем она численно увеличится и объективно возникнет потребность эффективного управления разветвлённым протестным движением, согласования позиций и действий соответствующих структурных единиц. Говорили и о целесообразности градации членов Общества. Имелось в виду наделение бывших участников Союза благоденствия статусом Бояр, а вновь принимаемых в организацию – статусом братии. Со временем такая градация получит официальное закрепление.
…..Решение съезда о необходимости в течение года подготовить программный документ Южного общества – свидетельство понимания его участниками важности «Русской Правды» П. Пестеля в деле объединения единомышленников, создания прочной идеологической основы для вовлечения в протестное движение новых членов. История Южного, как и Северного общества, самым тесным образом связана с обоснованием путей преобразования разных сфер социальной действительности, выработкой стратегических ориентиров. Расхождения во взглядах руководителей обеих организаций на будущее Российской империи имели выраженную идеологическую окраску. При общности позиции относительно необходимости изменений в стране их характер, масштаб, последовательность, тактика действий понимались во многом по-разному. Здесь имеет место тесная и одновременно противоречивая связь идеологической, социально-психологической, организационной и практической сторон функционирования двух близких и одновременно отличающихся друг от друга политических объединений. Налицо то, что в философии называют единством разнообразия.
…..К началу 1822 г. П. Пестель имел значительные теоретические наработки экономического, политического, правового, военного характера, которые можно было использовать в дальнейшем созидании «Русской Правды». Его замысел преобразования страны отличался масштабностью. Впереди предстоял нелёгкий труд творческого осмысления накопленного материала и изложения идей на бумаге.
…..Много времени занимало выполнение обязанностей командира полка, но сочинительство главного произведения его жизни продолжалось. В конце 1822 г. из столицы нарочный для ознакомления доставил конституционный проект Н. Муравьёва. На «южан» он произвёл далеко не лучшее впечатление и был признан «неудовлетворительным». Принципиальное несогласие, среди остальных, вызывали два положения – федеративное устройство государства и имущественный ценз как условие занятия должностей.
…..В январе 1823 г. в г. Киеве состоялся второй съезд руководителей Южного общества. На нём присутствовали те же лица, что и на первом съезде – В. Давыдов, С. Волконский, С. Муравьёв-Апостол, П. Пестель, А. Юшневский, а также друг С. Муравьёва-Апостола
М. Бестужев-Рюмин. Последний только недавно стал членом Общества. Состоялось предметное обсуждение «Русской правды», с дискуссиями по отдельным формулировкам. Каждое принципиальное положение голосовалось отдельно. Официальными целевыми установками организации стали: вооружённое восстание, утверждение республиканской формы правления, отмена крепостного права, наделение крестьян землей, свободные выборы органов управления страной, диктатура временного правительства, сохранение православия как господствующей религии и др. В целом «Русскую Правду» съезд утвердил как программный документ «южан».
…..Был сделан также важный шаг вперед в организационном плане. Кроме существовавшей Тульчинской управы учредили ещё две – Васильковскую и Каменскую. Руководителями первой стали С. Муравьёв-Апостол и М. Бестужев-Рюмин, второй – С. Волконский и В. Давыдов. Общее руководство тремя управами осуществляли П. Пестель и А. Юшневский. Одновременно они руководили Тульчинской управой. В показаниях декабристов Васильковская управа иногда называется «левым флангом», Каменская – «правым флангом», Тульчинская – «центром». Речь идёт о воображаемых флангах потенциального движения восставших на г. Москву и г. Петербург, т. е. о боевой дислокации противников существующего политического режима.
…..На съезде обсуждался и вопрос о возможности физического устранения императора и его семьи. Поскольку единогласия достичь не удалось, его отложили до лучших времён.
…..Итоги съезда имели чрезвычайно важное значение как для «Южного общества» в целом, так и для П. Пестеля в частности. «Русская Правда» стала теперь официальным программным документом организации. Это давало возможность её автору в общении с «северянами» высказывать и отстаивать не просто собственные взгляды, а принятую, утверждённую политическую платформу единомышленников. Именно с позиций этой платформы, от её имени, от имени членов Общества он критиковал конституционный проект Н. Муравьёва. В феврале 1823 г. (после окончания съезда) через В. Давыдова Никите Михайловичу было отправлено письмо П. Пестеля с критическим анализом данного текста, а также тетрадь с изложением (на французском языке) основ принятой и утверждённой съездом «Русской Правды». Речь идёт о т. н. ранней (первой, не сохранившейся) редакции пестелевского сочинения. Павел Иванович будет работать над ним ещё два года, а в 1825 г. вносить туда правки и дополнения.
…..Важно помнить, что сочинение, согласно утверждению П. Пестеля, получило такое название лишь в 1824 г. До этого времени он называл его, как и Н. Муравьёв своё сочинение, конституционным проектом, а также планом Конституции, мыслями о Конституции. Поэтому использование слов «Русская Правда» для периода, предшествующего 1824 г., носит в некоторой мере условный характер. Правда, сам Павел Иванович во время следствия не всегда придерживался такой терминологической строгости и довольно часто выражение «Русская Правда» применял для названия материала, написанного до 1824 г. Это же делали и другие декабристы. Аналогично обстоит ситуация в исследовательской литературе. Не будет изменять такому подходу и автор статьи.
…..Съезд 1823 г. стал важным этапом на пути становления Южного общества как политической силы, его организационного оформления, обретения программы деятельности. Впереди предстоял большой труд по численному увеличению организации, сплочению её рядов, обоснованию тактики и стратегии вооружённого восстания. Здесь в равной мере значимыми были дальнейшая теоретическая разработка Конституции будущего государства и осторожное ежедневное общение с солдатами и офицерами с целью внесения в их сознание идей протестного характера.
…..В конце весны 1823 г. А. Баратинский привёз Н. Муравьёву новое письмо от П. Пестеля, в котором последний требовал от Никиты Михайловича полной информации о Северном обществе, его готовности к вооружённому восстанию, численности военных, которые могут в нём участвовать. Один из интересных моментов письма – мысль о том, что «южане» берут на себя инициативу начать выступление осенью в Украине, куда, на смотр войск, предполагался приезд императора. Затем силами Северного общества его необходимо немедля продолжить в г. Петербурге. Подчёркивалась также важность уничтожения всей царской семьи. К сожалению, оказалось, что «северяне» ни численно, ни организационно, ни психологически к восстанию пока не готовы. При этом Н. Муравьёв подтвердил желание дальнейшего сотрудничества с Южным обществом.
…..Позиция «южан» относительно их возможного выступления осенью 1823 г. может быть определённым образом проаргументирована. Дело в том, что генерал-интендант А. Юшневский весьма необычно составил смету армии на этот год: она в несколько раз превышала смету прошлого года, хотя объективных причин для этого не было. Не исключено, что т. н. лишние деньги планировалось использовать на нужды декабристов. Царь отказался утвердить данное прошение.
…..Несмотря на охлаждение отношений между Н. Муравьёвым и П. Пестелем, вызванное критикой Павлом Ивановичем конституционного проекта Н. Муравьёва, «южане» продолжали курс на сближение с северными коллегами, в среде которых в это время постепенно, но уверенно формировалось новое, демократическое крыло. Его представляли Е. Оболенский, И. Пущин, К. Рылеев, Александр и Николай Бестужевы.
…..Одновременно возникла идея учредить в г. Петербурге отделение Южного общества, посредством которого распространять в среде военных и гражданских лиц столицы республиканские идеи, готовить почву для вооружённого восстания, всячески способствовать объединению декабристских организаций в единую силу. Кроме того, отделение должно было стать «глазами» и «ушами» «южан» на севере, независимым экспертом в оценке деятельности Северного общества. По сути, речь шла об усилении их идеологического и организационного присутствия там, где при благоприятных условиях могли начаться активные вооруженные действия. Это стратегически важный и одновременно несколько небезопасный (в плане возможного обострения отношений с «северянами») шаг. Отделение было создано в 1823 г. при активном участии А. Барятинского – ближайшего сподвижника П. Пестеля – и А. Поджио. Данный акт вызвал резко негативную реакцию со стороны Н. Муравьёва и его единомышленников. С июня 1823 г. по август 1824 г. обязанности постоянного представителя Южного общества в г. Петербурге выполнял брат С. Муравьёва-Апостола Матвей.
…..В Южном обществе актуализировался вопрос о подготовке плана вооружённого восстания. Время покажет, что план будет не один. В значительной мере это обусловлено, во-первых, постоянно менявшимися объективными обстоятельствами, во-вторых, эволюцией взглядов декабристов относительно наиболее эффективных путей достижения желаемых результатов.
…..Наиболее ранний – т. н. Бобруйский план. Его инициатором выступил С. Муравьёв-Апостол. План поддержал М. Бестужев-Рюмин и несколько офицеров. Предлагалось арестовать императора во время смотра войск в сентябре 1823 г. в г. Бобруйске, затем двинуть военные подразделения на г. Москву. От задуманного пришлось отказаться в силу отсутствия у декабристов в то время надлежащей поддержки в армии. Всё более чётким становилось понимание необходимости привлечения на свою сторону как можно большего числа солдат и офицеров. Это требовало времени и настойчивой, постоянной работы в армейской среде.
…..Нереализованный замысел свидетельствовал, что в Южном обществе продолжали считать возможным местом начала выступления против власти не только столицу, но и периферию (об этом, как известно, П. Пестель информировал Н. Муравьёва). Следовательно, особую актуальность приобретал вопрос о налаживании быстрых и безопасных каналов коммуникации с «северянами». Это была в высшей степени сложная проблема, ведь даже при благоприятных условиях (зимой) дорога из г. Тульчина в г. Петербург (через г. Москву) – порядка 1900 км – занимала больше недели [см.: 7, с. 394]. Естественно, преодолевалась она на лошадях.
…..Сформировалось и понимание того, что простой арест императора мало что даст для достижения декабристских целей. Этот акт, осуществлённый, к тому же не в столице, а на периферии, во время смотра войск или их учений, нивелировал, согласно мнению руководителей Южного общества, посягательство на августейшую особу. Они всё больше убеждались в правильности своей позиции относительно физического уничтожения царя и всей его семьи.
…..Важную роль в жизни Южного общества сыграло совещание его руководителей, состоявшееся 24 ноября 1823 г. в местечке Каменке Чигиринского уезда Киевской губернии (приблизительно в 230 км от г. Киева), где после решения январского 1823 г. съезда функционировала одна из трёх управ «южан». Здесь находилось имение матери участника Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов российской армии отставного полковника Василия Львовича Давыдова – двоюродного брата героя этой войны поэта Дениса Давыдова. Проживая постоянно в имении с 1819 г., он, вместе генералом Сергеем Григорьевичем Волконским, руководил местной управой декабристской организации. До этого В. Давыдов и С. Волконский входили в Союз благоденствия. По утверждению И. Якушкина, первый был его ревностным членом [см.: 10, с. 40]. Стало доброй традицией каждый год 24 ноября (в день именин матери полковника Екатерины Николаевны – племянницы князя Г. Потёмкина-Таврического) родственникам и близким собираться в доме Давыдовых. Это позволяло декабристам открыто приезжать на семейное торжество и свободно обсуждать интересующие их вопросы политического характера. Любил бывать здесь и А. Пушкин. Сама Каменcкая управа была количественно небольшой и особой активности не проявляла.
…..В. Давыдов стал членом Южного общества в январе 1822 г. Сторонник республиканской идеи. В небольшой период восстания Черниговского полка никаких действий не предпринимал. С. Волконский в это время был уже генералом (стал им в 24 года) и исполнял в г. Умани обязанности командира пехотной дивизии (в связи с пребыванием в отпуске действующего командира). Но восставшие не сочли нужным обратиться к нему за поддержкой (да и возможности у них такой, по сути, не было). С. Волконский в Обществе, среди остального, занимался вопросами внутренней безопасности [см.: 5, с. 98, 116-117]. Иными словами, следил, чтобы члены организации случайно или преднамеренно не выдавали её тайн, при необходимости люстрировал переписку, представляющую интерес для декабристов и его лично. С этой целью использовал поддельную печать дежурного генерала второй армии. Тот факт, что С. Волконский «…подделал фальшивую печать, с целью вскрытия правительственных бумаг» [1, с. 28], неприятно удивило и «мучило» его жену после того, как она узнала о данном факте из приговора мужу. Генерал поддерживал тёплые, дружеские отношения с П. Пестелем. Находился под идейным и чисто человеческим влиянием последнего. Видел в нём авторитетного руководителя тайной политической организации.
…..На совещании в местечке Каменке присутствовало пять человек: С. Волконский, В. Давыдов, М. Бестужев-Рюмин, С. Муравьёв-Апостол, П. Пестель (руководители трёх управ). Не было только А. Юшневского. Все участники находились под влиянием неприятной для них информации о поражении революционных выступлений в Испании. Кроме того, явным было усиление реакционных сил в России. Обсуждался широкий спектр вопросов: причины поражения испанской революции и её уроки, преимущества республики и важность введения временного правления с его диктаторскими функциями, необходимость цареубийства и поиска людей для этого, важность начала практических действий по изменению положения дел в стране и др. Особое рвение относительно активизации усилий Общества по подготовке восстания проявлял С. Муравьёв-Апостол. События в Испании сильно повлияли на тех из присутствовавших, кто раньше сомневался в целесообразности физического устранения семьи государя, а не только его самого (ими были все, кроме П. Пестеля). Павел Иванович считал, что при условии умерщвления испанскими революционерами своего короля и его близких родственников ситуация в этой стране могла развиваться по-иному.
…..После каменского совещания С. Волконский и В. Давыдов были отправлены в г. Петербург для продолжения переговоров с «северянами» и информировании их о положении дел в Южном обществе.
…..Одно из направлений его деятельности – установление контактов с представителями протестного движения в Польше в лице существовавшего там Патриотического общества. П. Пестель и его ближайшее окружение видели Польшу в будущем независимым государством. Поэтому считали вполне логичным объединение совместных усилий в борьбе против царизма. Уполномоченными по налаживанию контактов с польской стороной и проведению переговоров стали М. Бестужев-Рюмин и С. Муравьёв-Апостол. Желаемая связь была установлена. В начале 1824 г. в г. Киев для переговоров с «южанами» прибыли два заместителя руководителя польского Патриотического общества. Результатом переговоров стало «предварительное соглашение» обеих сторон, в котором оговаривался характер взаимного сотрудничества и гарантия предоставления Польше независимости после утверждения в России республиканской формы правления [см.: 4, с. 72]. Вскоре «северяне», да и некоторые члены Южного общества, будут критиковать отдельные положения данного соглашения. В первую очередь, речь будет идти о превышении М. Бестужевым-Рюминым и С. Муравьёвым-Апостолом своих полномочий относительно обещаний предоставить Польше политическую независимость и включить в её состав часть территории Российской империи. Критика вполне справедлива. Хотя не стоит забывать, что согласно «Русской Правде» Польша в перспективе должна была стать независимой республикой.
…..В январе 1824 г. в г. Киеве начал работу третий съезд руководителей Южного общества. П. Пестель не смог полноценно участвовать в нём все время, поскольку готовился к поездке в г. Петербург. Следовало оформить отпуск и передать полк (на период своего отсутствия) временно исполняющему обязанности командира. М. Бестужев-Рюмин детально проинформировал присутствовавших на съезде о ходе и результатах переговоров с поляками. «Предварительное соглашение» подлежало взаимной ратификации руководством польского Патриотического общества и руководителями декабристского движения. Участники съезда в означенном плане были настроены положительно, но принять решение самостоятельно, без согласия «северян», не представлялось возможным. Такое действие могло негативно повлиять на сближение позиций «юга» и «севера». Поэтому П. Пестелю предстояло, среди прочего, обсудить и этот вопрос с коллегами в столице империи.
…..В феврале, не дождавшись окончания съезда, Павел Иванович уехал в г. Петербург с огромным желанием сделать всё возможное для скорейшего объединения двух декабристских организаций в одну. При этом заручился поддержкой своих единомышленников во всех трёх управах Южного общества, детально проговаривал вопросы с А. Юшневским, М. Бестужевым-Рюминым, С. Муравьёвым-Апостолом и др. «Южане» наделили его правом поиска компромисса с «северными» коллегами путём незначительных отступлений от принятых ими политических и организационных установок. Это ещё одно свидетельство понимания важности совместных действий в борьбе с властью. В Северном обществе тоже были заинтересованы в приезде П. Пестеля. Но это интерес несколько иного смысла – узнать больше о политической программе «южан», их тактических и стратегических планах.
…..В столице П. Пестель имел индивидуальные встречи с членами Северного общества, участвовал в групповых совещаниях, заседаниях Северной думы. Внимательно слушал коллег и много говорил сам. Центральный вопрос – необходимость объединения организаций. Значительное внимание уделили разногласиям содержательного характера «Русской Правды» и Конституции Н. Муравьёва. Переговоры шли сложно. Из трёх руководителей Северного общества (Н. Муравьёва, С. Трубецкого и Е. Оболенского) лишь последний разделял позицию «южан». Категорическое возражение встретила идея диктатуры временного правительства. Не поддержал её и К. Рылеев, в целом склонявшийся в сторону республиканской формы правления. Много возражений высказывалось в адрес предлагаемого «Русской Правдой» порядка распределения земель, особенно в части обеспечения ими крестьян. «Северяне» полностью отвергли (что и следовало ожидать) положение упоминающегося выше «предварительного соглашения» о возможности передачи будущей независимой Польше части российских земель. Камнем преткновения стал и вопрос об организации управления объединенным Обществом. Представитель «южан» сначала отстаивал идею совмещения в этом управлении принципа демократического централизма и жёсткой дисциплины. Затем высказался за авторитаризм: создание единого управленческого органа – Директории, в которой (на условиях взаимного доверия) её члены смогут самостоятельно осуществлять управление «северным» и «южным» отделениями целостной организации (без обязательного согласования своих решений с другими директорами). Северное общество оба подхода не приняло.
…..В ходе дискуссий П. Пестель сделал важную уступку своим оппонентам: при условии, что после свершённого декабристами переворота власть перейдет в руки учредительного собрания (а не временного правительства с его диктаторским полномочиями), именно этот орган должен сказать окончательное слово относительно формы политической власти в России. Тем самым он не исключал возможность введения конституционной монархии, хотя продолжал оставаться убеждённым республиканцем.
…..Хотя больших положительных результатов поездка П. Пестеля в г. Петербург не имела, её нельзя считать неудачной. Во-первых, произошёл обстоятельный обмен информацией, во время которого рельефно проявились позиции двух сторон. Во-вторых, завязались новые знакомства, прежде всего с К. Рылеевым. В-третьих, приняли решение о взаимном членстве находящихся в составе обоих Обществ (декабрист, переезжавший с Юга на Север (или наоборот), автоматически становился членом местной организации). В-пятых, был сделан вывод о необходимости подготовки в перспективе нового конституционного документа, вбирающего в себя лучшие стороны муравьёвской Конституции и «Русской Правды». Этот документ должен был стать идеологическим основанием объединения организаций, «фундаментом» объединительного съезда. Его планировали провести в 1826 г. В-шестых, всё очевиднее обрисовывалась задача практической подготовки обоих Обществ к началу вооруженного восстания. В-седьмых, пребывая в столице, Павел Иванович плодотворно трудился над текстом своего конституционного документа, который именно здесь получил соответствующее название – «Русская Правда».
…..По возвращению П. Пестеля в Украину руководители управ Южного общества, а также отдельные члены, были проинформированы о результатах переговоров в г. Петербурге. Знакомство Павла Ивановича с состоянием Северного общества дало ему основание для вывода: «У нас на юге дела идут лучше» [6, с. 340]. Это действительно было так, но впереди необходимо было решать много задач. В первую очередь, речь шла об увеличении численности организации и разработке детального плана восстания. Большие надежды (не оправдавшиеся в будущем) возлагались на филиал Южного общества в г. Петербурге, который пополнился новыми членами. Всего в его состав (с момента создания и до конца 1825 г.) было принято 21 человек. Борьба за власть в филиале резко негативно повлияла на функционирование организации. К сожалению, некоторые её члены 14 декабря 1825 г. были в рядах противников декабристов и участвовали в разгроме мятежа.
…..Поскольку «северяне» хотели получить полный, развёрнутый текст «Русской Правды», П. Пестелю пришлось много времени уделять продолжению работы в данном направлении. Окончательный вариант документа был нужен и «южанам». Это в высшей степени положительно сказалось бы на информационной и идеологической составляющих обеих организаций. Хотя руководитель Южного общества в течение 1824 г. продолжал активно трудиться над своим конституционным проектом, Н. Муравьёв быстрее «двигался» к заветной цели. Ему, в отличие от Павла Ивановича, удалось завершить сочинительство и представить на суд коллег относительно полный текст Конституции осенью 1825 г. П. Пестель же смог написать только половину из задуманного. Он переделывал написанное и сочинял новое.
…..Результатом труда стали две редакции дошедшего до нас программного документа Южного общества – ранняя и более поздняя (старая и новая). Вторая – следствие учёта Павлом Ивановичем критических замечаний его коллег по поводу написанного ранее и нового видения им самим многих вопросов и проблем. Данный текст создан на основе того, что сочинялось с момента начала работы над конституционным проектом (речь идёт о первой, второй и большей части третьей главы сочинения). Его условно можно считать «окончательным» вариантом видения П. Пестелем поднятых здесь вопросов и задач. К сожалению, в процессе этого творчества исходный использованный материал (старую редакцию) автор уничтожил. «…Четвертая и пятая (главы – В. П.), – как утверждал он, – были начерно написаны» [3, с. 115] и остались непеределанными (т.е. в старой редакции). В них не удалось внести изменения и дополнения. В определённой мере здесь представлены, кроме прочего, также подходы и трактовки, относительно которых Павел Иванович мог уже иметь новые суждения. Но воплощения на бумаге они не получили. В 1825 г. ему не писалось. Лишь вносил изменения в уже имевшийся текст. Потому-то вторая половина сочинения подготовлена не была: «Последние пять (глав – В.П.) состояли в разных отрывках» [3, с. 115].
…..В показаниях П. Пестеля относительно его замысла структуры «Русской Правды» присутствует в высшей степени интересный момент, на который специалисты почти не обращают внимания. Он утверждает, что «статью о финансах и народном хозяйстве долженствовал написать Сергей Муравьёв» [3, с. 115]. Иными словами, автор данной работы не возражал против такого сотрудничества. При склонности к авторитаризму он прислушивался к дельным замечаниям в адрес своего творческого детища и готов был включить в состав документа текст, написанный не им. Кроме того, это знак уважения к одному из руководителей Васильковской управы. Текстовые и грамматические правки текста осуществлял и А. Юшневский.
…..Страницы новой редакции «Русской Правды» свидетельствуют об идеологическом возмужании её автора, более продуманном отношении к вопросам экономического характера, порядку освобождения крестьян от крепостной зависимости и наделения их землей, гарантий всем гражданам России равных прав и свобод. С момента начала работы над этим сочинением Павел Иванович многое переосмыслил и начал видеть по-новому, обогатился его личный опыт как организатора тайного политического объединения, расширился круг общения и объём накопленных знаний, пришло умение тонко анализировать политические процессы внутри страны и за рубежом, делать выводы из поражений революционных движений в ряде стран Европы и протестных выступлений солдат и крестьян в России. Крепчала уверенность в необходимости полного уничтожения существующей власти и всей царской семьи, утверждения республики и наделения временного правительства диктаторскими полномочиями. П. Пестель принадлежал к числу политических деятелей, считавших, что нельзя начинать революцию, не имея программы преобразований в стране. Потому-то так серьёзно и ответственно относился к сочинительству своего конституционного проекта.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

  1. Волконская М.Н. Записки М.Н. Волконской / Предисл. М. Сергеева. Примеч. Б.Г. Кокошко. – М.: Молодая гвардия, 1977. – 96 с.
  2. Восстание декабристов. Материалы. – Т. 1 / Под ред. А.А. Покровского. – М.-Л.: Госуд. изд-во, 1925. – 540 с.
  3. Восстание декабристов. Материалы. – Т. 4 / К печати подготовил Б.Е. Сыроечковский. – М.-Л.: Госуд. изд-во, 1927. – 488 с.
  4. Восстание декабристов. Материалы. – Т. 9 / Под ред. М.В. Нечкиной / К печати подготовили А.А. Покровский и Г.Н. Козюков. – М.: Госуд. изд-во полит. л-ры, 1950. – 307 с.
  5. Киянская О.И. Декабристы. – 2-е изд. – М.: Молодая гвардия, 2017. – 383 [1] с.
  6. Лорер Н.И. Записки моего времени. Воспоминание о прошлом // Мемуары декабристов / Сост., вступ. ст. и ком. А.С. Немзера. – М.: Правда, 1988. – С. 313-545.
  7. Нечкина М.В. Движение декабристов. – Т. 1. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1955. –483 с.
  8. Павлов В.Л. Социально-философский контекст «Русской Правды» Павла Пестеля // Практична філософія. – 2016. – № 1 (59). – К.: Центр практичної філософії, 2016. – С. 88-100.
  9. Свистунов П.А. Несколько замечаний по поводу новейших книг и статей о событии
    14 декабря и о декабристах // Русский архив. – 1870. – № 8/9. – М.: Типография
    А.И. Мамонтова и К°, 1870. – С. 1633-1668.
  10. Якушкин И.Д. Записки // Записки, статьи, письма декабриста И.Д. Якушкина / Редакция и комментарии С.Я. Штрайха. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1951. – С. 5-140.