(Предисловие ко второму изданию «Александр Блок»)

Почти четверть века тому назад я получил из Киева небольшую, изящно изданную книгу дотоле неизвестного мне автора.

Он, Сергей Борисович Бураго, почти виноватым тоном сообщал, что она должна была выйти к столетнему юбилею Александра Блока, но «опоздала» и только сейчас он смог послать ее мне.

Много позже, уже при личном знакомстве, я узнал, что это прекрасное исследование не просто опаздывало, но и вообще с немалым трудом одолевало издательские пороги, и его более чем скромный по тем временам тираж объяснялся недоверием местного начальства к дебютанту, хотя такие авторитетнейшие специалисты, как А. В. Чичерин и Л. К. Долгополов, высоко оценили его диссертацию на ту же, блоковскую тему.

«Провинциальное» издание, книга Сергея Борисовича прошла почти незамеченной, хотя к ней были вполне применимы и давняя поговорка насчет золотника, что мал, но дорог, и фетовские строки:

Эта книжка небольшая томов премногих тяжелей
На весах у Музы.

Особенно если вспомнить не раз тогда переизданную, взахлеб превознесенную прессой и даже получившую Государственную премию томину столичного ортодокса, где о поэзии говорилось мертвым канцелярским языком и в самом вульгаризаторском духе (так, обаяние блоковских стихов объяснялось тем, что они «пронизаны тем светом, который хлынул словно бы «из коммунистического далека», – ну, как же было не вознаградить такое верноподданическое усердие государственной премией!).

В книге же безвестного неофита с первых страниц, с тонкого анализа уже ранних, юношеских стихов будущего поэта ощущалось нечто контрастно иное: живая и самостоятельная мысль, подчас откровенно полемическая по отношению к устоявшимся догмам, плодотворное стремление рассматривать события жизни и творчества Блока в широком историческом контексте, как одну из «глав» мирового романтизма, и в их объективной значимости, а не применительно к преходящим декларациям литературных течений и групп, и уж тем более никак не в угоду господствующим спекулятивным утверждениям.

Автор не только по-новому, по-своему истолковал многие факты блоковской биографии и страницы стихов, убедительно демонстрируя органическую цельность творчества поэта, но и обнаруживал, угадывал дотоле остававшиеся вне поля зрения исследователей связи духовного мира своего героя с окружавшей его действительностью, привлекая внимание читателей к некоторым прочно позабытым именам и лицам (например, к некогда  легендарной Марии Добролюбовой  и ее жениху, поэту Леониду Семенову).

«Высшая убедительность поэзии Блока, – писал Бураго, – в личной выстраданности любой его темы».

И, перечитывая ныне эту книгу, тоже ощущаешь ее некую «личную выстраданность», стремление опереться на высокий опыт Блока, чтобы осознать и преодолеть неослабевающий «трагизм раздробленности и противоречивости исторического момента» (слова самого Сергея Борисовича, характеризующие не только эпоху самого начала прошлого века, но и ту, в какой рождалось и мучительно пробивалось в печать  его собственное, поныне не утратившее своей свежести   и притягательности исследование).

И как (снова прибегну к словам любимого Блоком Фета) жаль того огня, которым горел этот талантливейший человек и который мог бы еще не раз ярко вспыхнуть, если бы не трудные времена и безвременная кончина!..