*    Выступление С. Б. Бураго в Доме актера, Журнал на сцене «COLLEGIUM» № 51, Киев, 1999 г.

Добрый вечер, дорогие друзья. Итак, мы открываем сегодня 51-й выпуск нашего ежемесячного международного научно-художественного журнала на сцене. Тема сегодня звучит, наверное, довольно странно: «Пушкин и наше все». Дело  в том, что мы отталкивались от того, что здесь обозначено в эпиграфе вечера, то есть от слов Аполлона Григорьева: «Пушкин – это наше все».

Вы знаете, в конце ХХ века и в той жизни, которой мы сейчас живем, оказалось, что слова Аполлона Григорьева недостаточно верны, потому что под этим «все» надо, наверное, понимать все, в том числе и явно негативные проявления той жизни, которой мы сейчас живем и всего этого нашего момента. Если немножко все переиначить, можно доверять этим абсолютным критериям, о чем мы уже говорили на прошлом и позапрошлом вечере, что Пушкин – это некий абсолютный критерий, и кажется необходимым высветить нашу жизнь именно сквозь него. Надо сказать, что я буквально дня три назад вернулся из Москвы, где  участвовал в конференции, которая проходила в Российском университе те дружбы народов. Большая очень была конференция, «Пушкин и современность» называлась, я привез оттуда некоторые свежие впечатления, и если не иметь в виду только эту конференцию, то говоря откровенно, особых причин для радости, к сожалению, не нашел. Вот это «наше все» захлестывает всех      и, к сожалению, и самого Пушкина, которого чтят, по поводу которого проходит много разных конференций в разных учебных и академических заведениях. Мне кажется, что нам сегодня, в этот вечер, один из серии вечеров, посвященном Александру Сергеевичу Пушкину, необходимо немножко разобраться, какой Пушкин сейчас в нашем сознании, в сознании тех людей, которые чтят его память, за что именно его чтут, как его интерпретируют, как он, извините за слово, полезен настоящему моменту и разным людям, которые его чтут. И как вся эта кутерьма на самом деле касается того Пушкина, который является тем самым абсолютным началом в культуре, о котором шла речь.

Такова общая тема сегодняшнего вечера, и я думаю, что после этих непродолжительных вступительных слов можно открыть наш вечер.

Тема этого небольшого выступления сегодня прозвучит так: «Пушкинистика   и наше все». Пушкинистика – мне кажется, очень удачный термин, это не мой термин, а Юрия Дружникова, который напечатал в «Русской мысли» целую серию статей о Пушкине и о том, что он относит к этой самой пушкинистике. Ну, вопервых, он разделяет, так сказать, работы о Пушкине по рубрикам.

Рубрика такая, например, как «Пушкин и идеологическая работа» подразумевает советский период литературы и идеологическую работу с пушкинскими текстами. Здесь он приводит названия статей такого типа, как «Потомки Пушкина защищают Отечество», статью в газете «Советский патриот», где фигурируют строки «Мой друг, Отчизне посвятим», в общем, в патриотических целях привлекаются различные пушкинские строки.

Затем вторая рубрика – «Пушкин в международных отношениях». Скажем, из журнала «Народы Азии и Африки» мы узнаем, что Пушкин помогал писателям братского Вьетнама осваивать метод социалистического реализма. И это я еще не зачитываю все, только привожу некоторые примеры.

«Пушкин и экономика» – оказывается, тоже существует. Оказывается, тут тоже целая статья была посвящена тому, как Пушкин гениально предвидел разные вещи, например, насчет Адама Смита.

«Пушкин и право» – журнал «Социалистическая законность» приводится в качестве аргумента: «Занимался поэт также авторским правом и ставил вопрос о запрещении безнравственной литературы. Заметим: статья о том, что не от цензуры страдал Пушкин, а помогал цензуре».

Дальше «Пушкин в народном хозяйстве» – вот газета «Речной транспорт»    и прочие дела. Газета «Гудок» здесь приводится. В газете «Сельская жизнь» найдена статья «Не зарастет народная тропа», в которой Пушкина делают агрономом.

«Пушкин и медицина». Ну, тут есть, о чем говорить, например, в журнале «Вопросы курортологии», пишет автор, мы нашли статью «Пушкин и Лермонтов на Кавказских минеральных водах». А журнал «Клинической медицины» писал, что Пушкина интересовали вопросы, извините, запоров и задержки мочи у его героев, что способствовало (цитата) «развитию передовой общественно медицинской мысли в стране».

Ну, и далее заканчивается неким выводом, позаимствованным из газеты «Московские новости», где было сказано, что Пушкина убили дважды – сперва Дантес, потом пушкинистика. Самые последние слова этой небольшой статьи – приведение крамольной фразы, брошенной Нагибиным, что Пушкин был «Генсеком русской литературы».

Я, честно говоря, не со всем могу согласиться, особенно с началом этой статьи, хотя сами по себе факты достаточно интересны, обзор был сделан довольно грамотно и с хорошим духом. Но, тем не менее, интересно было бы разобраться. Хорошо, это было в советские времена, но сейчас-то как, вот в год пушкинского юбилея? Сейчас, собственно говоря, что происходит? Я принес с собой такую вот небольшую книжицу, я уже говорил, что недавно из Москвы, мне ее там подарили, на встрече представителей общественности и государственных органов стран СНГ и Балтии, ну, практически конференция. Речь здесь идет о необычайно наболевшей проблеме – проблеме функционирования русского языка: что такое русский язык сейчас – на территории бывшего Союза. Но вот как это все претворяется какими-то эпиграфами на обложке, я, пожалуй, зачитаю: «Повелитель многих языков, язык российский, не токмо обширностию мест, где он господствует, но купно и собственным своим пространством и довольствием велик  перед всеми в Европе» (М. В. Ломоносов); «Пока свободою горим,/ Пока сердца для чести живы,/ Мой друг, отчизне посвятим/ Души прекрасные порывы!» (А. С. Пушкин); «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!.. Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома. Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» (И. С. Тургенев); «Я русский бы выучил только за то,/ Что им разговаривал Ленин!» (В. В. Маяковский). Вот это то, что сейчас получилось, и как функционирует в этом контексте Пушкин, причем из юношеского своего послания к Чаадаеву? Далее, о выступлениях людей, которые принимали участие в обсуждении. Ну, скажем, академик, ректор государственного института русского языка имени Пушкина, естественно, говорит, в частности, следующее: «Нам лестно, что для разговора о судьбе русского народа вы избрали наш институт, носящий имя Александра Сергеевича Пушкина, и знаменательно, что разговор этот проходит в юбилейный пушкинский год. Ум и труд великого поэта нашей Родины, в которой «всяк сущий в ней язык» пусть будет нашей путеводной звездой. Ведь именно от Пушкина отсчитывает свой ход нынешний русский литературный язык». Все как бы правильно. Дальше я бы хотел остановить ваше внимание на выступлении Шенина, председателя Совета союза коммунистических партий КПСС и председателя международного комитета «за союз и братство народов». Вот что он говорит: «Выражаю уверенность, что ваш форум, проходящий в преддверии 200-летия со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина, послужит мощным импульсом выработки ответственного курса по защите и развитию русского языка». Пушкин здесь тоже есть. В заключительном слове товарищ Шенин тоже цитирует Пушкина, в частности у него звучит заявление, что русский язык – это советский язык и так далее. И далее: «Именно Пушкин создал современный язык – основу самой духовной в мире литературы. Именно Пушкин учил нас проникновенному пониманию души и своего, и других народов, именно Пушкин выявил смысл слова «коммуния» как того, что является общим для всех и необычайно трудным для раскрытия. Именно Пушкин стал носителем преемственности и неразрывности русской истории и культуры, связав в единую цепь эпохи Вещего Олега и Владимира Солнце, смутного времени, Петра I и Пугачева, Отечественной войны 1812 года и декабристов.

И в том обращении, которое принято в частнике этой вот встречи, вот опять же речь идет о Пушкине. «Мы, представители общественных государственных органов стран СНГ и Балтии, собравшись в Москве в год Пушкина, великого поэта, основателя литературного языка, обращаемся к президентам, парламентам, правительствам, партиям, движениям с призывом…» и так далее, и так далее. Но обязательно упоминается в данном случае Александр Сергеевич Пушкин, образ его широко функционален.

Пушкин обязательно нужен, он необходим, это тот абсолютный авторитет, который надо использовать для достижения некоторых целей, в этом есть определенная польза. А раз так – следовательно, ничтоже сумняшеся, необходимо ссылаться на Пушкина. И правильно, и не очень правильно, и совсем неправильно, но чтобы имя Пушкина как абсолютного авторитета все-таки присутствовало. Это, конечно, может быть, даже и не пушкинистика, как в «Речном транспорте» или там в газете «Сельская жизнь», где он был агрономом, а впрочем, – какая разница. Главное, что на Пушкина надо сослаться. Здесь, конечно, вспоминаешь слова Александра Блока в одной из его юбилейных статей, которую он начал с того, что юбилей – день забвения, день, так сказать, размены великого на малое и на сиюминутное. К большому сожалению, великий юбилей Пушкина, 200-летие со дня его рождения, во многом не становится исключением. Тут тоже присутствует размен великого на мелкое, сиюминутное, необходимое прежде всего людям, которые говорят о своей любви к поэту. Прослеживается преображение вечного в эту сиюминутность. Как может устоять и устоит ли Пушкин в такой ситуации? Как он может устоять в мире, который его старается подчинить себе и использовать? Мне представляется, что тенденция использования Пушкина для каких угодно благих и не очень благих целей, – великий грех наш перед поэтом. И потому в юбилей Пушкина нужно быть особенно бдительными в отношении того, как говорить о Пушкине, что говорить о Пушкине, решить: идти ли нам к Пушкину или, извините, Пушкина привести сюда и сделать орудием достижения каких-то своих целей.

Вот что интересно. Как-то здесь Сергей Борисович Крымский, если вы помните, сказал такую обидную вещь: «Знаете, – говорил он, – Пушкин был очень умным человеком, очень умным. Даже не понятно, почему он писал стихи».   Ну, как-то уж так соединилось, знаете ли, что писал стихи, но все-таки был необычайно умным человеком. Тут хотелось бы привести две маленькие цитаты из Пушкина, из его статьи о народном воспитании 1826 года, где он высказался следующим образом: «Влияние чужеземного идеологизма «просветительского рационализма» пагубно для нашего Отечества».

Но ведь только что шла речь о том, что подобная возможность использования поэта для чего угодно, можно сказать, критерий пользы вместо критерия истины – составляющая идеологии просветительства. Так вот, влияние чужеземного идеологизма, имеется в виду французское просвещение просветительного рационализма, пагубно для нашего Отечества. «Он был против пристрастия, слепого пристрастия к новизне». Это из Александра Радищева, его статьи 1836 года. И очень важно, что в этой же статье он сказал: «Нет убедительности в поношениях, нет истины, где нет любви». Прямо как в послании апостола Павла к коринфянам. То есть, не бывает истины там, где нет любви. А эта истина дает настоящую свободу. Я думаю, что Пушкин – поэт вот той самой свободы, настоящей, подлинной, внутренней или, как говорил о Пушкине Блок, «тайной свободы». И эта тайная свобода должна заразить нас желанием быть свободными, в частности от использования имени великого поэта в каких бы то ни было земных целях.

Спасибо за внимание.