…..Памяти Юрия Зморовича (1946 – 2021)

…..1

…..Гений чистой Красоты.
…..Нужно пройти тысячу дорог, переплыть сто морей, прожить целую жизнь в искусстве и среди людей, чтобы понять по достоинству истинный смысл этих хрестоматийных пушкинских слов, написанных как будто только что – сосулькой по свежему снегу, подлинных слов, столь режущих грубой бестактной банальностью иное изысканное ухо, созданное для славы, но не создавшее ради этого даже самое себя. Юра создавал и создаёт сейчас. Уходя, он выбелил и убрал свой Киев, оставив его таким же, каким в него и пришёл, в тот еще первый послевоенный Апрель. Так мастер готовит новый холст, зная, что не он напишет на нём новую картину. Искусством была и останется отныне навсегда сама его жизнь. Достойная и даровитая, очень добрая и честная, щедрая и неравнодушная. Но еще – красивая той редкой красотой Чистоты, для которой гений не тот, кого любят, а тот, кто сам любит. Красотой, что чаще сбывается в стихах, чем в жизни. Живший Красотой – не умирает. И мы, пока мы помним о нём, – мы будем жить.

9.02.2021

…..Шампанское и плуг. Солнце отдельно, слова отдельно. Слова больше не останавливают солнце, природа свободна. Еще одного поэта нет. Меньше стало поэзии в стихах, меньше радости в улыбках. Откуда вообще у нас право сочинять? А улыбаться? Юра был Бытием, и его не убыло с его уходом. Он остался, потому что не спрашивал разрешения и на свой приход. Но что разрешает нам творить? Разве того, что уже есть, недостаточно для того, чтобы остаться навек сотворённым? Или сотворять надо себя, а не то, что творишь – и столько раз, сколько творишь… Юра был неисчерпаем, как солнце, и теперь, когда оно зашло, закатилось, понимаешь, что уже ночь – или тень, но утро снова вернёт его свет, свет его музыки и текстов, его песен-письмен. И всё же откуда оно в нас – право творить нечто, несхожее с творчеством? Должны ли мы говорить с людьми своими текстами или говорить с текстами, как с людьми? В творчестве Юра был титаном, в жизни – человеком. Он всегда был на своём месте, где бы он ни оказывался. Родной всему живущему, близкий самой Жизни. В нём было очень много такта, той самой деликатности, за которую мы любим, когда нас не любят. Потому что не любят за то, за что надо бы как раз любить. Юру любили, кажется, все. Его невозможно было не любить. В его лице сходились все линии красоты, внешняя и внутренняя, и еще та самая – Потусторонняя. Он не любил тяжёлые погоды и трудные мысли. Физически. А притворяться он, актёр, не хотел. Тяжкие иным творения его искусств давались ему, как будто играючи, и часто он играл или подыгрывал, но всегда от души, которая и позволяла ему так играть. Всё, что он делал, было рождено с любовью и от любви. И за это ему евангельскими словами «многое простится». Не с ним одним судьба играет мрачную шутку случая. Но он умел быть счастливым как никто, и после него осталось только счастье, его «дни и труды». Много музыки, много вещей искусства, тексты, неотличимые от поэзии, хотя они письма, и такие же стихи, адресованные, кажется, к живым харитам. Он был естественен в музеях своей жизни, а на Природе его дух воскресал и на свободе проливался ливнями капризно простодушных мелизмов всех его духовых. Его искусство было его настоящей жизнью, а другой у него и не было. Он жил душой, жил живыми душами, и в нём осталась жизнь его творчеств даже, когда сама жизнь из него ушла. Но ведь недалеко… Жизнь его души. Потому он и был подлинным, как плотная писчая бумага, из которой он вырезал, складывал, склеивал свои экспромты, свои скульптуры и профили, на которой он рисовал и записывал свои граффити. И видимо, и правда, светлые были люди, которым он светил. И которые остались, как и он, детьми Света. Конечно, это счастье встретить его однажды, а стать его другом на всю жизнь – немыслимая роскошь. В последние его годы мы мало общались, наверное, потому, что самое главное уже было сказано и уже произошло, совпадение несравнимого. Солнце и луна встречаются только на ключах Жизни. Он знал себе цену. Он вообще многое знал и умел, и мог с закрытыми глазами отличить самостоянье и достоинство от гордости. Он, для которого сцена была со школы родным домом, не любил пускать пыль в глаза на людях, потому что для него человек был всегда важнее любого мнения о человеке. Он пускал своих бумажных змеев в своё зелёное небо, которое и тогда было его домом, когда об этом думаешь всего лишь, как о древней метафоре. О нём надо бы сочинить древнегреческий миф. О Нарциссе, увидевшем Протея в одном из своих отражений. Но он и сам был человеком-мифом, творцом легенд и творцом-легендой. Это звучит уже как прописная истина. Но он и сам вошёл в наш быт, как сеть, как рыба, как водопровод, которыми он соединял себя как Титан со всеми частями этого весьма переборчивого мироздания, замечающего своих творцов позже, чем оно становится заметно ими само. Много на земле талантов и Божьих людей, есть страшные гении и добрые духи. Но редко с кем так хочется свидеться, когда это невозможно, что хочется рыть землю и выть от невозможности, как с тем, одно слово кого воскрешало из смертного небытия самый этот мир, самый необходимый на свете, мир в душе. Мир ему, оставившему нас со своим миром и ушедшему на свой последний концерт, в котором он пожелал остаться невещественным. Он завещал нам свой новый завет с божествами юности – верить в то, что жизнь сто́ит своей бессмыслицы, если за ней стоит жизнь, в которой «чистота души» не опечатка литературного вкуса, но глубина ее, души, постижения, пусть и ценой вкуса физиологического, миргородской глины или киевских лёссов. Кому как… Мир всем, кто уйдёт отсюда в одиночку, чтобы составить из своего забвения самозабвенное «люблю», возможно, и опоздавшее ровно на семь февральских дней.

15.02.2021

…..Так что, и Памяти нашего доброго Рекса, которого я вначале не любил, а потом полюбил сильнее, чем, если бы любил с самого начала, хотя настоящий его друг кот Клаус, который не думает, а любит. Умер девственником. Святее праведника. Тихо стало. Уход человека понятней и тише, когда видишь, что уходят не только люди… В первый день года Быка. И ты смертен.

но что означает уход живущего?
если рождение – то кто его порождает?
умершего порождают его творения,
но что воскрешает нетворившего?
его оживляет его совесть,
вестница его Души

3

…..Я заканчивал писать статью, которая прозвучит дольше ее конца и дальше этого вступления, когда узнал, что несколькими часами прежде не стало Юры. Странно ли, не ждать мистики от мистика, но как еще объяснить это судьбоносное совпадение? В эссе я пишу об отсутствии и Пустоте как о потере, как о конечности. Спустя два дня умер наш пёс. Он мешал мне, но я его терпел, стремясь или пытаясь не замечать. А когда его не стало, я ловил себя на мысли, что стараюсь открывать дверь в ванную так, чтобы не задеть его. Что я ставлю тапочки ближе к кровати, когда ложусь, чтобы не помешать ему садиться рядом с ней. Что подхожу к телефону возле кровати, под которой он спал, так, чтобы не наступить на его лапы. Что когда выхожу из квартиры, невольно протискиваюсь в проём двери с тем расчётом, чтобы не прищемить его хвост, так как именно у порога и было его любимое место. Всё вместе ровно то, что делал и при его жизни, ибо для меня он остался жив не его творениями, а мной. Моё тело еще помнит о нём, помнит сильнее, чем сама память, эта весталка души. У него была Душа. И я сейчас часто вспоминаю, как он тянулся ко мне своей остроконечной мордой, укладывая голову на мои колени, чутко втягивая и жадно ловя мои ощущения и мысли, как будто мог их разрешить, если не почувствовать, как запахи живого человека. Никто из моих друзей так искренне не интересовался мной и не радовался одним моим бытием рядом, как этот бессловесный пёс. Чью жизнь не уместить ни в каком слове. Творя, человек уподобляется родившей Деве. Тварный творит нетварное. Конечное взыскует Бесконечности. И само становится Ею, ибо Бесконечна только Дева. А человек конечен. Но оказывается не он один. Пёс наш четырёхногий или стол письменный тоже на четырёх лапах, они конечны, как и мы все, мужчины и женщины, ибо только Дева среди нас Бесконечна не как Бог, но как Богоматерь. Тогда что значит, что мужчина родил, а пёс умер девственником? Здесь тайна творчества – не пятый день, а шестой, день удовлетворения. И сказал Господь, сотворив – «зело хорошо». Смерть есть удовлетворение Жизни. Когда она завершается, независимо от того, как долго длится, она удовлетворяет себя, довлеет собой. Жизнь плодоносит смертью. Не годится же Деве непорочной уходить без плода. Кому плода творчества, кому – плода покаяния. Но как сотворить плод покаяния? Для этого нужно радоваться тому, что сам родился. А значит, умрёшь не сам.
…..Я родился восьмого ноября. Юра ушёл восьмого февраля. А наш пёс – двенадцатого числа того же февраля. Сегодня двадцать четвёртое, пятый год без мамы. В этой пифагорейской пропорции притаился звук про-бу-жде-ния.
Вот он – слышите?!

24.02.2021

4

Отсутствие, полнота и Пустота

…..Предположим всё-таки, что человек принял иные ему смыслы и стал в этих смыслах «бессмертным». Однако, чего стоит такое ино-бытийное «бессмертие», если оно не изменяет его существования, делая его не временным, а вечным, но только меняет его на абсолютно иное Бытие – Бытие не сущего, а Бытие идеи?
…..Человек, даже исполнившись новых ему спасительных смыслов, может стать хуже самого себя, а животное, далёкое от этих и вообще любых смыслов и, тем более, идей, не может стать ниже самого себя. Спасения требует не Пустота, а то, что пока пустое, что хотя бы может стать наполненным.
…..Как же полнота и Пустота образуют с разных своих сторон саму область отсутствия? Если же они растягивают ее в противоположные стороны, то может ли такое отсутствие явиться в своей полноте, а не только Пустоте, когда просто нечему уже являться?
…..Отсутствие – это не Пустота, а не-за-полненность, поэтому оно отличается от Пустоты тем, что не просто предполагает свою полноту, но и само стремится к ней.
…..Может ли отсутствие быть полным, и станет ли таковым чистое отсутствующее? Здесь разные смыслы – полнота относится ко Всему, а чистота – к Одному, потому что полным может быть только Всё как целое, а чистым – Одно как Это. Так рождается схема Цвета…
…..Частичное и неполное понимание схемы Цвета ведут к его недопониманию, или иллюзорному, а то и вовсе ошибочному пониманию. Но как достичь полноты смыслов Цвета в схеме, которая сама по себе изначально неполна?
…..Однако путаница с пониманием физически воспринимаемых цветов и самим основополагающим Цветом касается того уровня полноты смысла этого абстрактного Цвета, которого и невозможно априори достичь.
…..Трудность в понимании абстрактного Цвета как чувственного Одного, и наоборот. Стоит ли тогда упоминать об Одном как Всем, если это Всё невозможно достичь из-за его неполноты? А достижима ли вначале полнота самого чувственного Одного?
…..Тогда что такое полнота в схеме, где исходной есть Пустота, то есть отсутствие?
…..Может ли знание о Пустоте стать полным?
…..Чем вообще полна Пустота?
…..Если она полна Пустотой, то она не пуста. Если она наполовину пуста, а наполовину полна, тогда ее определение зависит от самого определяющего, который этим определяет не Пустоту, а самого себя. Непустая Пустота и есть истинная Пустота, ибо она открывается как пустое для ее наполнения. Это пустота-к. И точно так же Цвет есть не «со-бытие» и не «бытие-вместе», а бытие-к, Бытие открытое своему Всему.
…..Гегель толкует «полноту форм нереального сознания» как «необходимость дальнейшего движения и взаимной связи»1, в которых любая полнота только и может иметь место и даже завершение. Но в этой динамике полноты не может быть остановок, и потому полнота достигается не в Одном и не во Всём как в своих конечных пунктах, а в самом движении от Одного ко Всему.
…..Однако не становится ли иллюзией и само это движение к иллюзии?
…..Полнота может при этом иметь смыслы завершённости, совершенства и заполненности, насыщения, то есть переходить от приоритета знания к приоритету Бытия.
…..В самом деле, полнота системы аксиом формальной теории различается с полнотой впечатлений о мире и полнотой самого этого мира сущим тем, что без полного набора аксиом теория не будет дееспособна, а значит, не станет вообще существовать как теория, тогда как полнота впечатлений и полнота сущим относительны, и могут спокойно обходиться с собой на разных степенях своей наполненности.
…..Точно так же и полнота смыслов Цвета может быть не окончательной, и открываться новым смыслам и новым пониманиям, однако сам по себе такой неполный Цвет в своей чистоте являет себя в полноте своего Одного, как са́мого необходимого для себя.
…..Но как Цвет может быть полон своим Одним, если это Одно – еще не Всё для него? Такого рода вопросы не пустая игра и не софистика, потому что от ответа на них зависит само существование Цвета как данности Одного. Поскольку такой Цвет на этом уровне и этапе теоретизации есть сверх-абстракция, то его существование напрямую зависит от степени его мыслимости.
…..При какой же степени своей смысловой полноты Цвет, наконец, может стать Цветом, самим собой? Из одного это вопроса видно, что Цвет становится собой не в результате возвратно-поступательного движения, как в диалектике Гегеля про-ис-ходит сознание как абсолютное знание, а как следствие своего наполнения, как превращение чувственного Одного в смысловое Всё. Главное не просто в том, что мы нечто воспринимаем, удивляясь ему всей душой, а в том, что мы принимаем в нём весь свой настоящий смысл вне того, что только что чувственно восприняли.
…..А мы как раз и не можем пока установить, полон ли тот Цвет, который мы сейчас только-мыслим.
…..Весь ли Цвет мы мыслим, когда мыслим его?
…..Но если наша мысль о Цвете не полна, то, как такой Цвет может быть определён как чистое отсутствующее, если чистота его отсутствия предполагает полноту его очищенности?
…..Как достичь этой искомой полноты Цвета? И что тогда для нас по-настоящему неизвестно и искомо – Цвет или его полнота?
Диалектика как логика в понимании Гегеля вырастает из его стремления достичь истинного, то есть абсолютного, знания о сущем. Теория Цвета задаёт вопрос о том, на чём основано такое сущее вне знания о нём.
…..Грубо говоря, принципиальный вопрос звучит не менее и не слабее, чем так: повторяет или не повторяет схема Цвета диалектику Гегеля?
…..Достаточно ли для того, чтобы констатировать повторение, близость понятий Цвета как отсутствия и как иллюзии к понятиям сознания у Гегеля как «Ничто» и «нереального» («недействительного»)? При общем для меня и для Гегеля направлении «движения» (в моём случае, скорее, прыжка) от отсутствия как иллюзии и Ничто как нереального к полноте ставшего Цвета (у меня) и «естественного сознания» (у Гегеля).
…..Цвет есть Цветом в физических цветах и остальном сущем, поскольку он есть чистое отсутствующее и причастен ко всему присутствующему просто потому, что, прилагаясь к нему, не меняет его. Казалось бы, тогда, что́ Цвет есть, что́ его нет, без разницы, ведь он отсутствует. Но оказывается, что отсутствующее очень важно именно для того, чтобы узнать и определить, на чём на самом деле основана наша наивная уверенность в том, что то, что мы чувственно воспринимаем, и есть тем, о чём мы на самом деле думаем.
…..Но дело не только в том, что отсутствие – это явно не Ничто, а иллюзия – это всё-таки не нереальное. Важно еще учесть то, что даже при их тождестве и синонимии схема Цвета имеет дело с чувствами, а диалектика Гегеля – с мыслями. Обе схемы схожи не более, чем чувства схожи с мыслями в своём бытийном и эпистемном статусах.
…..Для Цвета, и только для него, мысли становятся сверх-чувствами, так что схема Цвета, видимо, более общая, чем любая диалектика, которая играет по своим правилам и не принимает чужих принципов и перемены цвета в своей игре. Напротив, стремясь к полноте Цвета, мы открываемся Всему. Диалектика двойственна и в качестве выхода из оппозиции внутри исходной Двоицы предлагает их синтез и дальнейшее «снятие» (термин Гегеля) в Третьем, которое вдруг оказывается старым добрым и забытым Первым.
…..Наоборот, в схеме Цвета нет возвращения к основанию, так как ретро-мышление, начинаясь с уже зрелого ставшего сознания, «двигается вспять» его становлению не во времени, а в пространстве, дырявя, прорывая и ныряя в него, не для того, чтобы сделать основание началом и самим собой по-настоящему, как в диалектике, а лишь для того, чтобы узнать, чем есть само это основание как Первое само по себе, как таковое, вообще, в общем, в принципе. То есть, чем есть Первое без Третьего…
…..Мы движемся-падаем к основанию не как к началу становления, а как к самому Неизвестному. Поэтому не начало есть концом и «целью», как в диалектике, а наше настоящее есть на самом деле своим основанием, и тогда «возвращение» к основанию необходимо нам лишь для того, чтобы узнать, каково это «быть настоящим».
…..Схема Цвета имманентна, она исходит из того, что в Это уже-есть то, что мы в нём ищем, то есть Это и есть искомое не-это как Это. И нам необходимо ретро-мышление для того, чтобы открыть в иллюзорном Это как чувственном Одном настоящее Это как основополагающий Цвет. Фактически ретро-мышление движется не вспять, а вглубь, не к началу, а к бездне. Тогда как схема диалектики, напротив, трансцендентна, так как основана на том, что Это на самом деле есть не Это, а То, хотя его То и есть искомое Это как не-Это. Тут ход обратный…
…..Так схема Цвета предлагает механизм смысло-образования как миро-творчества. А именно, давая нам способ увидеть и понять в общем Это то «это», какое мы хотели бы увидеть и узнать исключительно в самих себе.
…..Да, человек задуман Богом, а всё остальное на «совести» Природы. Но если так, тогда мы свободны в своём теле, в своей материи, то есть в своём сущем, потому что по правде можем отвечать лишь за свои мысли-смыслы, которые завещаны (от «завет») нам Богом, Абсолютом, Бытием, словом, всем тем, что в своём общем есть не-сущее, даже если учесть, что, как провидел поэт, «не властны мы в самих себе» (Баратынский). Но мы не властны в своих мыслях лишь потому, что это они владеют нами, так как их создал такими Сам Господь Бог и вложил в нас как Свой Завет с нами. Философски это означает, что наши мысли становятся нашими смыслами только тогда, когда мы наделяем их своим существованием, теряя его для себя.
…..И всё же, о чём говорит сходство и близость схемы Цвета и диалектики Гегеля? Случайно ли это, или за этим скрывается какая-то неизвестная закономерность, выводящая к чему-то более общему и фундаментальному, чем метафизика Цвета и диалектика сознания?
…..Их сравнение открывает Цвет не как гегелевское «бытие-для-себя», но как бытие-на-себе, рождающее стремление узнать настоящий Цвет как бытие-под-собой. Так Цвет просвечивается сам на себе, показывая свою само-прозрачность и потому иллюзорность.
…..Эта оптическая метафора сейчас кажется мне «глубже» кинематической, гегелевской, так как объясняет неясное место у Гегеля, относящееся к тому, как начало может стать «целью» прежде установления самого целеполагания. Начало просвечивается своей целью, но эта цель кажется началом, если воспринимать его чувством, ибо само начало есть из-начально иллюзией.
…..Отличие такой основополагающей иллюзии от «нереального» и «недействительного» у Гегеля в том, что она относится не к сознанию как само-проявлению знания в своей диалектике, поскольку сознание появляется лишь после того, как иллюзия осново-полагает его реальность, а к Цвету как чувственному Одному, поскольку принимает Цвет в чувственном вос-приятии его физических цветов.
…..Именно об иллюзии Цвета я и пишу. Но это не просто иллюзия присутствия, но и иллюзия отсутствия, поскольку она стоит вне присутствия и отсутствия как чистое отсутствующее. Поэтому это самодостаточная иллюзия, которую я иначе называю «твёрдой» иллюзией, которая как образ предшествует своему образцу и прообразу, становясь основанием одновременно и присутствия, и отсутствия, причиняя их бытийную особенность в «особом сущем» (Аристотель) сознания.
…..Можно ли тогда говорить о синтезе Цвета и Света в некоей новой мета-диалектике их Чистоты как условии само-прозрачности Цвета, если считать прозрачным только чистый Цвет? Сто́ит ли тогда по ассоциации назвать ее, Чистоту, новой Тьмой, имея в виду синтетичность Тьмы по отношению к Свету и Цвету?
…..Тьма Чистоты и есть ее твёрдость, делающая иллюзию само-основанием себя. Твёрдость Цвета рождает его сопротивление нашему стремлению проникнуть внутрь него по ту сторону его цветности и иллюзорности. И эта сопротивляемость и страдательность Цвета как раз и приводит к сотворению смысла мира из мира смыслов.
…..Однако, поскольку осново-положение не является самоцелью философского осмысления, а скорее, его следствием, то основание Цвета в его иллюзии даёт понять момент превращения чувств в мысли, а существования, соответственно, в смыслы, когда за первой данностью чувства приходит момент мысли, в которой чувство открывается как за-мысел, а сама мысль превращается в из-мысел, выводящий мысль из самой себя и приводящий его в чувство, то есть иносказательно вынуждающий его признать свою реальность и исходить уже не из чувства, а из неё.
…..Именно реальность становится той «волшебной силой» (Гегель), что превращает абстракцию в смысл, «приводя ее в чувство», и наоборот, что очищает это реальное чувство до самой реальности как абстракции.
…..Что же происходит, когда реальность настигает нас, и когда Бог и Природа встречаются над человеческим смертным одром? Что остаётся в человеке, в каждом из нас, когда Бог забирает Себе человеческую душу, а Природа очищает человека от его тела? В чём смысл мета-диалектики Чистоты, если ни саму Чистоту, ни ее смысл прилагать уже больше не к кому?
…..Чего сто́ит Цвет «сам по себе»?
…..Это напоминает моё первое, еще школьное, видение «последнего человека»: девочка сидит на крыше церкви, в которой ее крестили и в которой она приходила к Богу, и видит вокруг себя внизу, как тёмные воды медленно поднимаются к ее ногам, затопляя не только все окружающие дома до горизонта, но уже и самый этот горизонт, если принять его за свои мечты…
…..Планета превращается в Каплю.
…..Цвет без субъекта есть Цвет его сознания, и такой Цвет сознания должен бы ответить на то, на что само человеческое обыденное сознание ответить не в силах, а именно указать на источник самого себя вне себя.
…..Если оно еще возможно – быть вне себя…

8 февраля 2021 года
Южная Борщаговка
Киев

___________________

1    Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. – М., 1992. – С.45.