АНДРЕЙ БЕЛИЧЕНКО • САМВАТАС И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ

<< Вернуться к содержанию

Самватас и все остальные

Ах, Самватас… Милый друг мой! В беспроглядные февральские ночи стылой Борщаговки, где уточнение «Южная» звучало дьявольской насмешкой, ты один согревал мою металлическую Эрику, истово стучавшую твои мучительные и мутные строки, как кровь, заставляющая сердце сжиматься от несуществующей боли, и сам ты, как Фантом, летал с 15 этажа над белыми Жулянами бумажным самолётиком, пугая соседей ниже и выше жаждой того, Чего невозможно облететь. В духовном вакууме эпохи ты жаждал еще более высокой Пустоты, ради которой стоило бы сказать.

Это было так давно, что его участники видятся мне как бы в дымке теперь, как и жители Самватаса исторического, не такой уж и великой крепости где-то внизу Владимирской горы, куда мы можем попасть уже без всяких виз. Но и там, как и Самватасе журнальном, нечего особенного делать, если вас не мучают некие мысли – Небывалые и Невозможные. Ведь именно таков был наш Журнал. Таков он и есть, сменив имя, век и некоторые личные подробности.

1. Идеи Самватаса

С годами всё чаще прибегаю к помощи чужих форм и готовых фраз. Вот она из них. Первые упоминания о «Самватасе» относятся к моему детству, как после – и мое­му девству. Где-то остались еще тонюсенькие крошечные тетрадки с корявыми строчками и важно озаглавленные стальным пером Номер Один. Не будем их преувеличивать, но СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ вошла в Кодекс Самватаса на правах его основоположения. Ибо Самватас – это, конечно же, Вероучение. Спускаясь к реке, я перечислю все его составляющие. Второе образовано банальной ГОРЯЧКОЙ. Я имею ввиду физическое ощущение письма – когда у пишущего мороз по коже, а у пишущей набухают соски. Непременно волосы должны вставать на дыбы у вас на голове, если вы желаете, чтобы чувства ваших читателей шевелились вместе с их извилинами, подобно дождевым червякам в ржавой банке мальчика, собравшегося с утра на рыбалку. И читатель, и рыбка клюют лишь на живца. Надо идти ва-банк и писать кипятком. Возможно, кто-то где-то когда-то это заметит. Конечно, не надо идти на компромисс – это третий пункт нашего Кодекса, провозглашающего ПРАВДУ. За Правду надо отвечать – а следовательно, именно Правда становится движущей силой и ответа и письма, раз он пишется не на воде и не замерзает в воздухе. Правда порождает Подлинность, матерь Богов человеческих. За Правду надо страдать. Но можно страдать и без Правды, а из-за Иллюзии. Четвёртый пункт Самватаса – это МИРАЖ. Мир пуст без Миражей. И задача писателя не оставлять мир в покое и наполнять его своими мульками и мыльными пузырями, пока мочевые пузыри ваших читателей сами не переполнятся от мыла и телефон не замучает постами не существующих поклонниц. Пятое – это ПРЕКЛОНЕНИЕ, или, если угодно, – Благоговение перед Неизвестным. Лучший способ сохранить в мире науки Неизвестность – самому стать или остаться НЕ-известным. Для этого надобно поклоняться высшей Тайне. Отсюда шестой принцип Самватаса – МИСТОНИЯ. Так я соединил в одном слове Мистерию и Силу (греческое «Стениа» ). Узок путь словес – избегнуть невозможно того, что будет только раз и во второй потянет возвернуться, но некуда, и силы движут только прочь. Вот почему нужно продолжать быть собой даже после катастрофы. Седьмой тезис Самватаса – САМОСТОЯНЬЕ. Мы никогда никого не цитировали, а если надо было – сочиняли эпиграфы, цитаты и чужие книги. Мы обходились и без завидных невест, и без свадебных генералов. И отсюда, наконец, седьмой пункт нашего Журнала – ОДНОЛЮБИЕ. Любящий Одну – любит Всех.

2. История Самватаса

Теперь о своем литературном пути. Первый свой журнал я выпустил в 1980 году (зима). Его имя (имя?) было «Без названия». Это был в буквальном смысле рукописный журнал в одном экземпляре. Моим соавтором и единственным читателем был замечательный киевский поэт, мой одноклассник Владимир Хорошанский, который уже 25 лет живет в Чикаго. После этого меня забрали в армию, и жанр журналов возобновился только в январе 1991 года, когда вышел первый машинописный номер моего литературно-философского журнала «Самватас». Первый номер был моим скромным подарком собственной жене Оксане Долинской. Потом к моему детищу присоединился киевский литературовед Виктор Кравец. Он предложил название журнала – «Самватас» – (Византийское имя Киева), с Виктором пришёл и его друг, киевский археолог и исследователь Триполья Тарас Ткачук. Сейчас они оба защитили диссертации и известны в своих кругах как авторитетные учёные. Виктор специализируется по Серебряному веку (литература, культура, философия), Тарас углубился в своё Триполье, привлекая к его анализу современную семиотику и теорию текстов. После этого я повесил объявление в Ки­евской консерватории, ища там единомышленников. И нашел – в лице музыковеда и поэта Светланы Осеевой. Она познакомила меня с группой интереснейших киевских поэтов, которые стали постоянными авторами моего журнала. Это Игорь Лапинский, Дмитрий Бураго, Алексей Зарахович, Юрий Зморович, Игорь Винов, Леся Тышковская, Марина Доля, Николай Румянцев, Наталья Акуленко. Отдельно нужно подчеркнуть роль киевского поэта и литературоведа Натальи Лысенко. В 1997 году я познакомился с новыми авторами Татьяной Аиновой, Веле Штылвелдом, Леонидом Нефедьевым, Анатолием Юсичевым, Василем Дроботом, Владимиром Гутковским. Благодаря их помощи журнал стал крепнуть и развиваться. Ближайшим моим помощником и секретарем журнала стал тогда студент Киевского строительного института Андрей Пучков (сейчас он доктор наук). Вышло шесть машинописных номеров. Осенью 1992 года благодаря финансовой поддержке Алексея Мундта явился первый типографский номер, посвященный 115-летию великого русского философа Семена Франка. Номер был приурочен к Всемирному конгрессу византинистов в Москве и попал в индекс «Byzantinische Zeitschrift» (Мюнстер, Германия). Благодаря поддержке спонсоров в свет вышло 4 типографских номера «Самватаса», каждый тиражом 1000 экземпляров. В нем публиковались не только авторы Киева, но и Одессы, Харькова, Донецка, Винницы, Санкт-Петербурга, Москвы. Первая публичная презентация «Самватаса» произошла в декабре 1992 года в зале Дома композиторов в Киеве. Был аншлаг, потому что тогда это было ожидаемо. Зимой 1997–98-го «Самватас» публиковал стихи нашего классика Леонида Вышеславского. Была ощутима также дружеская поддержка такого известного киевского поэта, как Юрий Каплан. В 1999 году вышел весной последний, 19-й номер «Самватаса», нумерация включает в себя также и неизданные в силу финансовых причин номера. Издавалась поэтическая библиотека журнала «Самватас». Вышло три сборника стихов – Дмитрия Бураго, Леси Тышковской и Алексея Зараховича. Это были первые опубликованные книги этих уже сейчас знаменитых украинских поэтов. Благодаря стараниям Алексея Пучкова вышло четыре тома философской библиотеки журнала «Самватас» (Алексея Босенко, Владимира Возняка, Александра Габричевского и Марины Савельевой). И снова-таки это были первые книги таких известных сейчас философов, как доктор наук Алексей Босенко, Владимир Возняк, Марина Савельева. Как известно, А. Габрический – классик российской теории архитектуры, замечательный философ и культуролог, переизданный настойчивостью А. Пучкова. Такова была жизнь «Самватаса», неотличимая от жизни его авторов. Благодаря «Самватасу» я познакомился с литераторами Москвы и Петербурга, в особенности Петербурга – такими, как поэты Аркадий Драгомощенко, Геннадий Бревде, Александр Скидан, в Харькове – это Михаил Красиков и Стас Минаков, в Донецке – Сергей Шаталов. Затем в 2003–04 годах я выпускал журнал для самого себя и называл его «Мумукша». Имя взято из древнеиндийской философии, где оно означает стремление человека к освобождению. Вышло 4 небольших номера. Они есть только в электронном виде. После этого в 2005-м также в электронном виде выходил журнал «Кружок» (2 номера), где опять-таки я был и редактором, и автором. Бумажный журнал возобновился только в мае 2008 года, когда стал выходить типографским способом журнал «Sub Rosa». Вышел нулевой номер, который я называю программным, так как в нем только мои тексты. Философия моей «Cуб Розы» – это критический авангард и метафизика сострадания. Затем весной 2009-го вышел 1-й номер «Суб Розы» со множеством иллюстраций и множеством авторов. И, наконец, в октябре 2010 года готов к изданию и вышел второй номер. Сейчас (на начало 2014 года) их пять. В редакцию этого журнала входили Тит Макашев (художественный редактор), известный поэт Наталья Бельченко (литературный редактор), поэт и психолог Лина Федорченко (менеджер), писатель и литературовед Анна Лобановская (пресс-секретарь). Сейчас в редакции остались Тит Макашев и Анна Лобановская. У нас есть свой сайт, на котором можно найти весь «Самватас» и «Суб Розу»: www.varejka.org.ua. В рамках журнала «Sub Rosa» действует сетевой театр «Мага». В марте 2008 года в Русском культурном центре в Киеве была представлена моя пьеса «Доктор Эдип», в которой играли Леся Тышковская и Юрий Зморович. Это был синтез видео­инсталляции и декламации. Следующим этапом театра «Мага» будет постановка метафизических балетов на мои либретто, таких как «Мертвые души», «Аэлита», «Безумие Софии» и др. Мы планируем также выпускать новый-старый журнал «Ляля». Это, так называемый, реалити-журнал. То, что раньше мы видели по телевизору на «Голубых огоньках», когда чаепитие превращается в трудные беседы о главном. Кроме того, вышел аудиодиск, на котором стихи читают киевские поэты Наталья Бельченко, Леся Тышковская, Татьяна Аинова, Василь Дробот, Юрий Зморович, Владимир Гутковский. Мы задумали также флэш-радио «Кожа», когда слушатели сами заказывают себе те произведения, которые они хотели бы не раз и не два услышать. Сейчас начинает выходить серия литературно-философских альманахов (начиная с «У лика», ноябрь 2013 года), каждый из которых будет иметь собственное название и собственную концепцию. Идея в том, чтобы отобразить в этой издательской цепочке всю историю новейшей украинской литературы и духовной мысли. Альманах «У лика» задуман в стилистике самиздата – машинописный шрифт, чёрно-белая графика. Он является своего рода аналогом творчества советской живописной группы «13», куда входили Миклушевский, Марьина, Николай Кузьмин и еще 10 художников. Так же, как и они, в этом альманахе мы исповедуем принцип мимолётности и первого взгляда, когда написанный текст далее не правится и не редактируется.

Стихотворение, как история поэта – ее не исправишь. Но чем больше из него уходит время, тем глубже и чище оно становится.

2018-04-02T13:07:58+00:00