…..Слово к читателям «Collegium».
…..По сути, жизнь –– это антиномический опыт: иногда близость –– это именно то, что нас отдаляет. Как часто мы не спрашиваем брата или отца, как они себя чувствуют, именно потому, что мы думаем, что знаем как. Kак часто мы предполагаем, что знаем о них все просто потому, что они наши братья или отцы? Близость иногда отдаляет народы: мы думаем, что знаем все, что нужно знать о других только потому, что они наши братья.
…..Забвение брата, кажется, является особой судьбой славянских православных народов. Хотя мы братья по Крови и Телу Христа Спасителя, братья по Церкви, к которой принадлежим, братья по крови в наших жилах, братья по языкам, чьи различия меньше, чем «диалектные различия» между носителями немецкого или итальянского языков. Тем не менее, мы начали подразумевать взаимную любовь –– а подразумеваемая любовь всегда находится в опасности умереть, замолчать. Еще один парадокс в отношениях между сегодняшними славянами и нашими предками заключается в том, что во времена, когда не было интернета и самолетов, средств массовой информации и средств связи, наши отцы знали, что они принадлежат к одному и тому же народу, к одной церкви, к одной, пусть не политической, но исторической и духовной реальности. В конституции сербской церковной общины Сараево от 13 марта 1734 года, утвержденной «сербским и болгарским патриархом» Арсением IV, сербские патриархи именуются «сербско-славянскими патриархами». Сербская идентичность всегда понималась как идентичность, которая указывает нам на более широкий славянский контекст. Наши поэты упоминают как одну из точек наших святынь – «Киево свето» (Киев святой).
…..К сожалению, многое из этого понимания и ощущения утрачено. На сербском языке сегодня нет обширной и достаточно исчерпывающей истории Православия, начавшего свой исторический путь с крещения Руси князем Владимиром, Православия, которое тоже наше, хотя и связано со Святой Русью. Я задал себе этот вопрос, читая сочинения церковных и светских историков “роуской” Церкви, той Церкви, которая произошла от крещения Владимира. И подумал: как возможно, что у нас на сербском языке не существует подробной истории не только этой Церкви, но также и истории идентичностей, которые мы знаем сегодня как русскую, украинскую, белорусскую?
…..Каждый из нас пишет ту книгу, которую не может найти на полке в книжных магазинах. Моя “Русь“ была написана, чтобы восполнить этот „пробел“. Но даже больше того: она создавалась долгими ночами, когда я ехал по Украине и по России, я её писал на пергаменте моей души на совместных литургиях с братьями в Киеве и Москве. Она была создана как подарок, как символ уважения и благодарности славянина за гостеприимство братьев. Она также была создана благодаря постоянным открытиям её автора об истории и динамике идентичностей, откровения нам до этого момента неизвестного. Я не согласен с тем, что гостеприимство и любовь освобождают нас от обязанности лучше узнавать друг друга и оставлять свидетельства братской любви. Я думаю, что славяне слишком дорого заплатили за свою наивность, ту наивность, которую мы все еще проявляем сегодня, каждый раз, когда думаем, что для братских отношений между русским и украинским народами достаточно, чтобы Таисия Повалий спела «Цвiте терен» в Москве, а дети в Киеве декламировали «Пора, мой друг, пора!». …..Недостаточно знать несколько слов другого славянского диалекта (или языка). Везде, где подразумевается, а не развивается братство, запускается процесс построения негативной идентичности, основанной на агрессивных различиях между народами и людьми. Тогда вместо братства, вместо сотрудничества и понимания посредством политических манипуляций и исторических процессов, приходит ненависть. Вот почему, как священник и богослов, считаю, что у меня нет другой задачи, кроме как продолжать идти по пути Церкви “въ Роуси”, потому что это моя Церковь, так же, как Церковь сербская “святосавская” (Церковь, основанная на подвиге святого Саввы Сербского) является Церковью всех моих братьев в Киеве.

…..Русско-украинский церковный вопрос
…..(ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ, ИДЕНТИЧНОСТЬ, ТЕОЛОГИЯ)

…..ВВЕДЕНИЕ: НЕОБОЗРИМОЕ ПРОСТРАНСТВО И ЕГО ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

…..1.1. Между мнимыми «делениями» и реальностью: наше восприятие Украины.
…..Новости о войне и других событиях в Украине сегодня присутствуют у нас в целом меньше, чем несколько лет назад. Однако любой, кто интересуется реальной ситуацией там сегодня, может убедиться, что не проходит и дня без более или менее значительных боевых действий (о которых сообщают обе противоборствующие стороны, и армии ДНР и ЛНР, и украинские информационные порталы). В отличие от любимых у нас долгих дискуссий за ресторанными столами о том, как В.В. Путин мог бы взять Киев, с помощью каких армий и с какого направления, новости о войне и сегодня, как это было и во время интенсивных боев, содержат информацию о конкретных военных операциях небольших подразделений (иногда только диверсионных). Здесь мы сталкиваемся с парадоксом, с типичным для нас искажением действительности: когда речь идет об отношениях между Украиной и Россией, не берутся в расчет ужасные и, по сути, непостижимые размеры обеих стран (или, в более широком смысле, российского, восточнославянского пространства в целом), когда строятся большие планы и учитываются геостратегические задачи.
…..С другой стороны, каждый, кто, скажем, на машине путешествовал по шокирующим своим масштабом просторам восточноевропейской равнины, тот знает, о каком огромном пространстве идет речь, знает, каково это часами ехать по ее просторам, восхищаться ею, впитывать ее в себя, ощущать, что это – край наших отцов, тот, кто не понаслышке знаком с просторами Украины и великолепием России, – тот в полной мере ощущает и знает, что может означать «широкомасштабная» война 150 миллионов россиян и 48 миллионов украинцев.
…..Хотя российские (и украинские) СМИ каждый день извещают о стрельбе в районе того или иного населенного пункта, сообщают, сколько людей было ранено, какая высота, дорога или какой мост заняты, в нашем сознании по-прежнему предстают атомные бомбы и танковые дивизии.
…..Там каждый мыслит в масштабах своих демографических и географических размеров и подробно рассказывает именно о деталях в этих рамках. Здесь вселенские масштабы неприемлемы. Может быть, поэтому мы так легко перемещаем воинские подразделения по карте. Может быть, поэтому делаем выводы без детального и глубокого знания истории, отношений, идентичностей. А когда разногласия усугубляются, в мире больше мира нет. Россия и Украина – это 200 миллионов живых людей и целая Вселенная. Уже ничего не будет так, как было раньше. Даже без применения атомных бомб и привлечения к участию в боевых действиях крупных военных подразделений, ведь войны ведутся не только и даже не столько ради территории, а, возможно, из-за чего-то значительно большего из-за проблем идентичности и различий в жизненных реалиях одного и того же общего пространства.
…..Следовательно, военные и политические действия ничего не значат, если они не имеют последствий для идентичности; так же, как все, что было достигнуто на поле брани, может быть утрачено в сфере идентичности. Тот же самый феномен наблюдается и с церковной ситуацией. В настоящее время в нашей поместной церкви все чаще звучат вопросы, спровоцированные безответственными действиями Константинопольского патриархата.
…..И в то время как сербские архимандриты, так же, как греки и русские, ссорятся из-за канонических границ и юрисдикций, сербские богословы и даже некоторые епископы делают выводы об Украине, исходя из своих симпатий к их богословским «авторитетам» и, будучи привязанными к комфортной повседневной жизни, высокопарно сообщают широкой публике ни на чем, по сути, не основанные выводы о возможностях и масштабах геополитического влияния и церковной юрисдикции, так просто, между обедом и ужином в Салониках, Риме или Белграде, но никто не уделяет слишком много внимания повседневной жизни, менее комфортной, такой «маленькой» и незначительной, скажем, как в одном из храмов УПЦ в Луцкой области.
…..Церковь же должна быть, полагаю, максимально приближенной к «маленькому человеку», приходящему в нее и живущему ее жизнью. Тому, кто в западной или центральной части Украины физически защищает и бережет ее. День за днем, ночь за ночью. К реальной действительности этого «маленького человека» проекция наших теологических или идеологических (полу) знаний не будет иметь ни малейшего отношения, она просто с нею не соприкасается. Но, возможно, нас затронет его реальность.

…..1.2. Украинская и русская идентичность, первая встреча: кто же этот другой?
…..Чтобы прояснить ситуацию в украинском православии, недостаточно просто просмотреть статистику, сколько православных верующих принадлежит к той или иной «церкви». Корень сложностей украинской церковной ситуации лежит в русле взаимоотношений между украинской и русской идентичностью, в понимании Москвы в Киеве, Киева – в Москве. Сегодня, в частности, украинские историки говорят о двух «исторических парадигмах» (Киев и Москва), но эти исторические парадигмы – не просто способы, при помощи которых историки осмысливают и освещают события из прошлого, но то, как «обычные» люди живут сегодня. Вопросы о происхождении восточных славян, об их первом государстве (или о первых государствах?), первых князьях отражаются на повседневной жизни сегодняшних украинцев и русских не меньше, чем актуальные политические противоречия.
…..1.2.1. Начало в воображаемом. Самобытность (автохтонность) как постмодерный проект. «Укры» и «побег в далекое прошлое».
…..Любому, кто хоть раз взглянул на новостную ленту о войне на востоке Украины, приходилось сталкиваться с упоминанием (часто называемом сегодня «визуальной идентичностью») о контролируемых украинскими олигархами военизированных формированиях, откровенно культивирующих нацистскую и неоязыческую символику. Нечувствительность современной Европы к открытому использованию неонацистской символики красноречиво свидетельствует о том, что ревизионизм исторических ролей во Второй мировой войне давно победил моральные чувства отождествления Добра и Зла в оценке величайшей трагедии человечества. Кроме того, необходимость визуального обращения к дохристианским, неоязыческим корням вновь созданных идентичностей указывает на тонкую грань между национализмом, религиозной (псевдохристианской) одержимостью и неоязычеством.
…..Сегодняшняя Украина является ярким примером соединения, казалось бы, несовместимых нарративов: в одной и той же плоскости представлено мнение о том, что украинцы появились на заре человеческого рода, о непрерывности существования «родной» религии, православия и греко-католической веры, об абсолютной «автохтонности» и преемственности украинской нации, ее этических и жизненных взглядов. Автохтонность появляется как своеобразная реакция на незащищенность собственной идентичности и постоянные вызовы со стороны соседних народов, в представлении которых о формировании украинской идентичности можно говорить только с конца XIX – начала XX вв.
…..Если хотя бы некоторые элементы украинского национального мифа напоминают нам об аналогичных явлениях в хорватской или македонской национальной мифологии, это нас не должно особо шокировать: одни и те же вызовы и необходимость поиска ответов на них дают идентичные результаты. Конечно, если ужасающая воображаемая автохтонность связывает нас с определенными тенденциями репаганизации сербской истории и идентичности, мы не должны удивляться. Самобытность – это не проектор, с помощью которого в недоступное прошлое проецируются более свежие нарративы идентичности. Самобытность – это умственное усилие, стирающее грань между первым, тем, что существует, и вторым, несуществующим, но желаемым.
…..Самобытность – наиболее часто употребляемый взгляд на реальность: опираясь на древность и самой этой древностью сегодня можно мотивировать любое политическое деяние. Это не ставит под угрозу «большой нарратив», но устанавливает различия. Если предположить, что единство славянских народов, равно как и переселение славян, является «уловкой венских историков», тогда путем акцентирования на славянских автохтонных элементах право на автохтонность сербов, русских или украинцев как таковых не предполагается, а различия проецируются в обратном времени, т. е назад, в прошлое, причем, преимущественно так, что с новой навязанной генеалогией одна конкретная идентичность устанавливается как исходная (сербская, русская, украинская), а другая – как производная (деривативная). Согласно позиции любой автохтонности, славяне всегда были «именно» сербами, русскими, украинцами, а потом они друг от друга отделились– и таким образом ответвились от «первоначального» племени. Очень часто автохтонность полностью разрывает нежелательную «родственную» связь, а скорость формирования национальной идентичности прикрывается полным развенчанием мифа об автохтонности (македонская, хорватская, боснийская автохтонность).
…..В отличие от сохраняющей свою ценность панславянской автохтонности девятнадцатого века, предложенной Павлом Шафариком, сегодняшние варианты автохтонности– это расистские и шовинистические партикуляризмы, основное назначение которых состоит не в критической переоценке исторических аксиом, не в поиске места в истории для нерассказанных повествований определенного народа, а в искусственной проекции настоящего в прошлое. Автохтонный миф в украинском случае выглядит так: с древнейших времен (которые, как не без юмора отмечает украинский историк Кирилл Голушко, иногда берут свое начало с «каменного века») на территории сегодняшней Украины проживало племя под названием «укры», в честь которого была названа территория, на которой они проживали. Как это бывает в подобных случаях, мифическим «украм» не только придают черты глубокой старины и абсолютной «автохтонности» (почти до уровня первоначального значения слова «самозародившийся», от самой земли), но еще и приписывают «арийское» происхождение и расовую чистоту, что вполне вписывается в трактовки, базирующиеся на теории «высших» рас и «кровии почвы».Еще в далекие времена древние «укры», якобы, основали «Великую Украину», охватывавшу, территорию не только сегодняшней Украины, но, по мнению самого популярного из этих псевдоисториков, «М. Галичинца», и всей Европы и Средней Азии. Миф об «украх» в его расистскомобличии затем разделяется на две ветви: в то время как одна из них настаивает на собственном «арийстве», выстраивая связи с (само собой разумеется, «более поздними») германскими племенами и племенами викингов, другая ветвь настаивает на «арийской» чистоте крови «укров» как прародителей всех славян.
…..Смысл функционирования этого мифа в контексте военных действий более чем очевиден: с одной стороны, союз украинцев и немецкого Запада легитимизируется как продолжение древнего расового единства, а война с «москалями» оправдывается «расовым смешением» последних с фино-угорскими и азиатскими народами. Основой для этого «фольклорно-исторического» повествования послужило упоминание о славянском племени (или союзе племен) «Украна» / «Вукрана» в бассейне реки Укер на территории современной северо-восточной Германии и северо-западной Польши, между Одром и Эльбой. Сведения о них появляются в ряде немецких источников с середины X века, преимущественно в контексте войн, которые вели против них саксонские правители. На этом реальная история заканчивается. Непонятно, были ли названы «украны» в честь реки Укер или наоборот, и уж совершенно очевидно, что они не населяли земли сегодняшней Украины. Однако это не мешает украинской версии псевдоистории искать основу для своей надуманной идентичности в непроверенных исторических источниках и в ряде притянутых за уши этимологических единиц. К сожалению, как и у балканских народов, неправдивая идентичность и историческое невежество тянут за собой повсеместное признание псевдоисторической автохтонности. Между тем, побочный эффект автохтонности широко распространен в обществе: даже более «мягкая» версия мифа о панукраинстве в целомсмещает Украину ближе к центру славянского мира, поэтому любой «панславизм» в Киеве чаще всего виден глазам «далеких братьев», других славян (звучит знакомо, не правда ли?). Как и всякий миф об идентичности, украинские панукраинизм и автохтонность обладают идеологическим всемогуществом, позволяющим воспринимать всю реальность с наперед готовой точки зрения, заведомоне учитывающей реальные факты. Возможно, созданный именно для того, чтобы придать оттенок правдивости и древности по-прежнему шаткой идентичности, а в некоторой степени и чтобы связать реальность сегодняшней Украины с желаемыми цивилизационными координатами, украинская автохтонность, так же, как сербская и любая другая, по существу изолирует Украину от истории, от подлинного движения людей и культур во времени, от истин рода человеческого, чтобы доказать очевидное: нет чистых рас или народов, все мы братья не по крови и воображаемым империям, а по образу Бога, по подобию которому он нас создал.
…..Мы все откуда-то пришли. Мы все куда-то идем. В Царство Божье. Поэтому так же, как мы не можем быть безразличными к судьбе Родины, в которой живем, так не должны быть и рабами ложной автохтонности, которая привяжет нас к земле. Если мы и от земли, то созданы не для земли.

…..ВТОРАЯ ЧАСТЬ.

…..1.2.2. В поисках времени «Кия»: Киев у своих истоков и сегодня.
…..Итак, с чего же тогда началась история страны, зовущейся сегодня – Украина? Из истории той же самой земли, которую следовало бы поставить в самое начало, и наш вопрос формулировался бы тогда таким образом: с чего начать историю страны, которая сегодня называется Русь (Россия)? Сама формулировка проблемы уже подразумевает некое мнение отвечающего и его отношение к этой проблеме. Но в истории неизбежно следует найти то, что было раньше – некое начало до начала. Известны программные слова, с которых начинается «Повесть временных лет», наш важнейший источник в изучении истории восточных славян:«Се повъсти времяньных лътъ, откуду есть пошла руская земля кто въ Киевъ нача первъе княжити, и откуду руская земля стала есть», т.е. «Это повести временных лет, откуда пошла русская земля, кто был первым князем в Киеве, как русская земля возникла». Однако сразу после этого подается связь истории«земли русской» с библейской историей – с сыновьями Ноя – Симом, Хамом и Яфетом. Конечно, эта связь не имеет непосредственного историографического значения в плане установления генетического факта, но представляет собой обязательное, так сказать, жанровое вмешательство, посредством которого эта широко известная история опирается на библейские течения, на течение священного времени.
…..Там, среди «сыновей Яфета», вы найдете упоминание о «нарцах / норичах», славянах, которые «жили за Дунаем, где сейчас находятся Венгрия и Болгария». Картина первоначального состояния самих славян – предков сегодняшних восточных славян, данная Нестором, весьма достоверна: племена живут племенными союзами, наиболее важными из которых являются поляне(населяющие среднее течение Днепра), затем древляне и дреговичи (живущие по руслу реки Припять), радимичи (возле реки Сож), а берег Днестра населен уличами и тиверцами. Интересен также тот факт, что предгорья Карпат (сегодняшнее Закарпатье) населяют так называемые белые хорваты, племенной союзкоторых сыграет не последнюю роль в истории России и Польши, прежде чем влиться в сегодняшние западнославянские и восточнославянские народы. Хотя было бы абсолютным анахронизмом и с методологических позиций весьма некорректно делать некие выводы из того совпадения, что в раннем средневековье географический центр сегодняшнего украинского национализма населяли белые хорваты, хотя интересные параллели в топонимике Галиции и Хорватии прослеживаются по сей день.
…..По мнению автора «Повести…», основание города Киева– будущей столицы восточных славян, т.е. государства Русь – происходит именно в это время. Легендарная история пове­ствует о трех братьях, «которые уже были полянами» – Кие, Щеке, Хориве и их сестре Лыбеди: «И быша 3 братья: единому имя Кий, а другому Щекъ, а третьему Хоривъ, и сестра ихъ Лыбедь. Сѣдяше Кий на горѣ, гдѣ же ныне увозъ Боричевъ, а Щекъ сѣдяше на горѣ, гдѣ же ныне зовется Щековица, а Хоривъ на третьей горѣ, от него же прозвася Хооевица. И створиша градъ во имя брата своего старѣйшаго, и нарекоша имя ему Киевъ. Бяше около града лѣсъи боръ великъ, и бяху ловяща звѣрь, бяху мужи мудри и смыслени, нарицахуся поляне, от них же есть поляне в Киевѣ и до сего дне». «И было три брата, имя одному было Кий, другому Щек, а третьего звали Хорив, а сестра их звалась Лыбедь. Кий сидел на горе, где сейчас Боричев спуск, а Щек сидел на горе, которая теперь называется Щекавица, а Хорив – на третьей горе, отсюда и ее название – Хоpевица.И сотворили город во имя своего старшего брата и нарекли его Киевом. Вокруг города был большой лес, они охотились на зверей, были людьми мудрыми и разумными, их нарекли полянами, их потомки-поляне и по сей день живут в Киеве».
…..Согласно мнению Натальи Яковенко, «эти несколько строк летописи породили поистине гигантскую научную литературу, которая в большинстве своем для их интерпретации опиралась на современные византийские, армянские, скандинавские, хазарские, болгарские и арабские источники». Вопрос, который не решает в полном объеме летописец, касается «времен Киева»: когда был основан город, который в более поздний период станет центром средневековой Руси и сегодняшней Украины.
…..Поселение на месте сегодняшнего Киева определенно датируется еще до «киевского времени», независимо от того, с насколько более ранним временным периодом связываем мы его датирование. Более того, со 2-го по 5-й век нашей эры на более значительной территории, а именно «в северных районах среднего Днепра», формируется так называемая киевская культура, этническую принадлежность которой определить непросто (прекрасный знаток славянской старины В. В. Седов был склонен, с некоторыми оговорками, в качестве носителей киевской культуры называть балтов). Время основания Киева перемещено во времена византийских царей Анастасия (491–518), Юстиниана (527–563) и Ираклия (610–641). Не менее сложен и вопрос этимологии. Как и в случае с наименованием Русь, было предложено множество гипотез, и каждая из них имела не только лингво-историографическую основу, но и политическое значение. Так, была предложена этимология иранского слова «kivi» – «вверх», а также турецкого слова «kiu» – «берег реки» (болгарско-хазарская гипотеза). Готы также фигурируют в качестве основателей Киева. Во всяком случае, когда на исторической сцене появляется первое реальное государство восточных славян – Киевская Русь, ее столица Киев – уже упоминается как город, важный пункт на пути «из варяг в греки».
…..Почему история одного города так важна для истории церкви и церковной ситуации на сегодня? Неужели только лишь потому, что не существует ни одной православной структуры, даже греко-католической, которая не содержит в своем названии эпитет «киевская Церковь» и не желает позиционировать себя как наследница средневековой Киевской митрополии? Не потому ли, что, независимо от государственного устройства и политической связи между Украиной и Россией, Киев остается «матерью городов русских»? Это, конечно, самые очевидные объяснения.
…..Сегодня термин «киевская традиция» часто звучит в церковно-политических кругах Украины как некий «общий элемент» всех «церковных структур», вышедших из Киевской митрополии, в том числе греко-католической. Такая платформа апеллирует к великому прошлому города на Днепре, заменяя вопрос о существовании Церкви вопросом о ее географическо-исторической фиксации: «по-настоящему украинское» – это то же самое, что «киевское». Но даже если исключить эту ложную топографическую политическую псевдоэкклезиологию, существует некая метафизика Киева, почти мистическая многовековая привязанность как средневековых «русичей», так и сегодняшних украинцев и русских к городу Киеву.
…..Она и церковная, и политическая, практически универсальная, это не просто лишь провинциальный взгляд, направленный в сторону митрополии. Киев – «мать городов русских» и сердце Украины. На протяжении всей истории, до 2014 года, действовало правило: кто правит Киевом, тот правит Украиной. Отсюда совершенно непонятная для людей со стороны монолитность Киева и «Украины»: хотя мы знаем, что сегодняшняя Украина и все православные «структуры» пребывают отнюдь не в тех границах, в которых существовала Киевская митрополия в XVII веке, сегодня не только Константинопольскому патриархату, но и многим другим, само собой разумеющимся кажется тот факт, что «Церковь Украины» и «Церковь Киева» – это одно и то же. Это, конечно, не совсем оправдано ни с исторической, ни с канонической точки зрения. И все же нигде более, пожалуй, судьбы, разногласия, сомнения и трагедии одного города и одной страны не переплетаются так тесно, как в случае Киева и Украины.

…..(Endnotes)
…..1. Русь. Русско-украинский церковный вопрос (история церкви, идентичность, теология). Книга первая:От истоков Руси до 1670 года. Православный богословский факультет. – Москва – Киев – Белград – Фоча. –2020 г.