ПОЛУПРИТЧА
возрастным собакам
говорится прозрачно
да получается мрачно
и чересчур однозначно
поэтому в притчах для молодых
кот мурлыкал
петух солнце кликал
человек верёвку времени мыкал
не обходилось у них без каникул
дело делом а бывает и передых
передых передыхом а дело делом
проходил прохожий спрашивал: где, мол?
не слыхать кота и петуха
времени верёвка уж не вьётся
и только человек
который смеётся
Фантомасом этаким:
ха
ха
ха.
АМАЗОНКА
В бездне торопится год световой.
Не торопился бы – стало быть, спал бы.
Грозно беззвучны сверхновые залпы.
Кто там стучится – нахвальщик иль свой?
Леты поверх пролетит лития.
Редкое слово прорвётся к средине,
Где на горючей почиет перине
Необъяснимая Несть бытия.
По сторонам не смотри, астроном,
Сосредоточься на смерти Кащея.
В кончик иголки вперяйся, косея:,
В тот, что в ушке застревает глазном.
Рвётся плева, да плывёт пелена.
Хвост задымился – запенился Каспий.
Выспится ль кто в Козине, в Конче-Заспе?
Что ж ты, земеля, забыл имена?
Струйный простор, ядовитый ковёр,
А крокодил крокодилу незвонко:
– Что, новичок, широка Амазонка?
– Наша пошире, товарищ майор!
ОСЕНЬ 2022, I
Скорее серая, чем белая, берёза.
Ржавь жёлтого платка дырява, как дуршлаг.
Не нужно больше нам осеннего серьёза,
А где душа была, оттуда и ушла.
– Где ты была, душа? – На старой колокольне.
Кидала колокол, как батька Фенофил,
Который был меня немногим богомольней.
Туман округу скрыл и вместе с нею сплыл.
– Где ты была, душа? – На мельнице, молола,
И пряники пекла, и ела их одна.
Индивидуализм – кромешная крамола,
А я ведь выбыла давно из комсомола
И посему – вольна. И посему – война.
ОСЕНЬ 2022, II
Ночь на исходе, как чёрная свечка
Сна и труда, псалтыря, кутежа.
Тем и отчасти мила, что не вечна.
То-то и тащат, пускай тяжела.
Не отрекаешься: с нею повенчан.
«Всю настоящего жития
Нощь прейти в мире» – взывает молитва
В утреннем правиле, не повторяй.
Сени Синая, оливы Олимпа,
И Междуречья утраченный рай
И обретённым быть обречённый,
Ветви потупив, разбойника ждёт.
Кот лукоморский, цепной да учёный,
Смотрит на лист: «Недостаточно жёлт».
ЭВРИДИКА
В молодости поенный кисляком,
В зрелости расцветший в известной мере,
Нынче оставляю трухлявый терем,
Временно́ю хлябью ведом-влеком –
Это значит – из дому выхожу,
Бурую железную дверь толкая.
Разве ж ты не знал, что она такая,
Славя сумасшедшую госпожу?
Это значит – из дому выхожу,
Мглистому-ветвистому рад рассвету.
Марсиянин сызморя шлёт комету,
Нож грозит ножу, пишет ёж ежу.
Обернуться – вовсе не мой порыв.
Упустил добычу теней владыка,
Невредимо шествует Эвридика,
Я же – на восход, прежний день забыв.
ОПЫТ ИСТОРИИ В ЛИЦАХ
Просыпается Старший Катон,
Что о роскоши создал закон
И крушеньем грозил Карфагену.
Просыпается – машет рукой,
Погружается в прежний покой –
Так он воспринимает геенну.
Восстаёт Чингисхан Темуджин,
Созывает потомков-мужчин,
Узнаёт по заветному гену .
Материт безлошадный народ,
Возвращается в вечный поход –
Так он воспринимает геенну.
Тщетный чаятель царских удач,
Подымается батька Пугач,
Клонит шапку и чует измену.
Озаряется старым крестом,
Кривоного седлает престол –
Так… да нет, надоел я рефрену.
Пьют рабы, не спешит господин.
Сшиблись водка и валокордин.
Сквозь гранит из карельських украин
Прорывается зелен-вьюнок,
Мелкой змейкою пляшет у ног.
Вышли во поле Каин и Каин.
Подружить миллионы племён
Снаряжается Наполеон,
Да непросто спуститься с утёса.
Пенный саван вселенского сна,
Пеленает волна-солона –
Самозванца и псевдоколосса.
Прорывается зелень-вьюнок.
Бьёт копытом в луну горбунок,
Потеряв по дороге Ивана.
В однозвучьях провисшей струной
Сочинитель сочится смурной:
Океан – окунав – Окинава.
Поминальный не снится кулич,
Гаснет свечка, монашку не кличь.
Недвижимо томится Ильич.
Этажами растут мавзолеи.
Юбилеи прошли на ура.
Век считается за полтора.
Хором врут немчура-доктора,
Что в земле – не в пример тяжелее.
НЕ-ОПЫТ
предстоятель церкви
подписывается «смиренный»
тем притязая
на высочайшую в его системе доблесть
(не сподоблюсь, не уподоблюсь…)
скажи-ка ты, батька, прямо:
от рожденья и до рожденья
привержен слабости само-
утвержденья
а не то, Гервасий-Протасий,
несмотря на нимбы и стигмы
жил бы в служках и никогда сей
высоты не достиг бы
ладан ласкает ноздри
стройно распевен апостол
пост построже да постриг
вкупе с Господним погостом.
ОПЫТ ОБ ОТКЛЮЧЕНИЯХ
чья рука начертала
чёрный квадрат квартала
а направо-налево –
что новогоднее древо?
чья ладонь разбросала
вспышки синичьего сала
а посерёдке незрим-незряч
ярко мертвеет грач?
в прежнем небось ням-няме
тупо швырялись камнями
ныне же
натемно выжжены
многоэтажные хижины
резко из мира вырезано –
козырь – зеро Казимирово
вещий язык do you speak
не с чего – стало быть с пик
малеванья Малевичевы
печи зачатье девичье – вы
гроба роднее утроба
утро слепит чернороба
волхвованья Вакулины
благочестивы не хульны
да не введёт в погибель
месяца похититель
не проклянём уродца
мраком и мразом дерётся
выплав адовых домен
невразумимо тёмен
первые пивни – в третьи ж
встрепенёшься и встретишь
пряник принесшего данника,
нянька-дикарка-Диканька.
НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ В ПОЕЗДЕ
Полночь и поезд. Сниться не стоит.
Длится Галичина,
Не Беатриче и не лириче-
ская величина.
Галич с Волынью – горечь с полынью.
Месяц подзалетел.
Грохают поршни. Две-три пригоршни
Звонких небесных тел.
Снов-самосевок сохнет соцветье,
Не соберёшь с утра.
Нет, не сегодня. Может, столетье,
Может быть, полтора.
Может, и меньше… Манят – но чем же? –
К молодости – полста.
Трудно расстаться: время – пространство –
Две стороны холста.
Стороны наста. Шкура пространства
Мамонтовски толста.
Мама не мама – «тута» и «тама» –
Виданные места.
Древность сих грамот – сам ещё мамонт
Хоботом заверял.
Сыплется – вот он, в прах отработан,
Времени матерьял.
Галич с Волынью – повод к унынью,
Нет меня в поводу.
Пахнет Хатынью или Катынью.
Я туда не пойду.
Рана на ране, рать на экране,
Несть – поперёк и вдоль.
Нет тебе дани, княже Романе
И Даниил-король.
Слушала душка скучные речи
Нынче – вчера – допрежь.
Рушева Надя и Команечи
Надя же – дым надежд
По поколенью тянется тенью,
Ленью к истленью мгля.
Медлю и теплю дымную петлю
Попокатепетля.
Входит незвано и нежеланно,
Сам в поводу ведом,
Новый носитель имени – Anno
Domini – в тёмный дом.
СОН О ПОДЗЕМЕЛЬЕ
стреляться раздумал юнкер
поскольку весна придёт
а кто населяет бункер
орудьем терзает рот
оскома в устах от стали
сначала сочтём до ста
…одна в ледяном кристалле
круглеет киста пуста
искрит на периферии
а в центре висит комок
и всё это не впервые
и некий во всём порок…
пожалуй не ноль эмоций
но что ж коли рок достал
и лишь двойнику неймётся
на дальнем конце стола
эй зеркало не тушуйся
сегодня же будешь мной
срастайся с металлом шуйца
обнимемся швах земной
бесцветное помещенье
бесшумная толщь дверей
белёсое освещенье
крысиной спины серей
серее и серебристей
шушарки-кошмарки шерсть
стремительно слово выстрел
мерцательно слово смерть
стопою нащупал топку
десница же хвать-похвать
заветную ищет кнопку
сгустившийся сон взорвать.
1 ЯНВАРЯ 2023
– Всех с Новым годом! – говорит снаряд.
Войдут в роман «Травимая баланда»
Условные Уганда и Руанда
И белый свет, где белые царят.
У руандийцев копья подлинней
И по́длинней суровая чернуха,
Бряцанье правдой, истицанье духа
И полк бессмертных дедовских теней.
А угандийцы – тех светлее масть,
Аж умиляется европеоид,
Снабжает чем не жалко, кормит-поит
И просит племенную власть не красть.
Который том желанен эпилог.
Вникайте ж, бедолаги, кто не пуган:
Угар Уганды там, Руанды ругань
И белых синтетический белок.
Эй, пропаганда, чуть не побренчи:
Что скажет угандиец руандийцу (руандиец угандийцу),
Неутомимо (неутолимо, неумолимо) помня в нём убийцу? –
«Черным-черны. Чернеть обречены».
ПРИСКАЗКА
некий француз или немец
кто именно неизвестно
может быть и вымышленный персонаж
однажды смаразмил
про загадочную руандийскую душу
и благодарные руандийцы
ставят ему памятники в джунглях и саваннах
вроде как праведнику народов
а угандийцы беспощадно сносят
и обзывают у-ган-ди-но-фобом…
помурлычь моя киска
покрутив коготком у виска
это всё только приска – зка
подремли моя пери
не вперяйся зрачков не труди
что за сказка там впере – ди.
НЕЗАБВЕННОЕ
Примеры жести, образцы фанеры.
Ум, честь и совесть – в белом пенопласте.
В порыве счастья и во славу власти
Трубят и барабанят пионеры.
А закулисные миллионеры
Хозяйски бдят: чего б ещё поясти?
Не возбраняется чиновной касте
Дурные культивировать манеры.
Диктатор осчастливленному граду
Воротит окровавленное имя,
Похмурится – в острастку казнокраду.
Энтузиазма странную отраду
Передовому передав отряду
Сопит народ, волыня и калымя.
СТАРЫЙ МИР
Соловые советские свояси.
Сорокалетней древности колхоз.
Засилье луж и тракторных полос.
Басовый лай, и все мужчины – Васи.
Я, не к иной принадлежащий расе,
Пою сегодня то, на чём возрос:
Махорки горсть, предутренний мороз
И небреженье о последнем часе.
Невзрачный пруд и призрачный ледок,
И призрачен, кто по нему ходок
В застолье яблонь с низкою посадкой
И кто вернётся, праздно трезв и сир,
Кометою – касательной касаткой –
Проведать, как стареет старый мир.
ПАМЯТИ ВЕТЕРАНОВ
Покрыли поле танки-трактора.
С биноклем сросся ветхий Ворошилов.
Всё знамя именами порасшило.
O tempora, кто прожил, тем пора.
Колод-годов рассыпалась гора.
Нутро припоминанье искрошило,
И злоба-крыса, и любовь-шиншилла.
Сегодня странен страх, а смерть стара.
Над пнём пила тупая воздух пилит.
Рождённый поздно внук не в деда вылит.
Нельзя разбередить, затянут шов.
Салют-закат отспорил с колокольней,
И вспять простёрся прах, как прежде дольний,
Где стяга вал отцвёл, тёмно-вишнёв.
ВОСПОМИНАНИЕ О 2020-м
Предсказанная загодя метель
Играет в городе котообразно.
Чуть-чуть морозца – было бы не грязно.
Чуть-чуть волны – не сели бы на мель.
В седой висок однако же не цель:
Во-первых, нечем, во-вторых – заразно.
Ведь на веку бывало всяко-разно,
Чего ж не спохватиться нам досель?
Настанет ночь старинная, сырая,
Не выгонишь Мазая из сарая,
Но не скули, столетья не хули.
Читай табличку, кто из грамотеев:
Перед тобой картина «Каратеев
На карантине». Двойки да нули.
МИРОТВОРЧЕСКОЕ
Кого-то бьют весь вечер на бульваре.
Да нет, не бьют – язык длиннее рук.
А каждый человек другому – друг,
Что приложимо не ко всякой твари.
От несваренья – к непрестанной сваре.
Из-за каких-нибудь прожжённых брюк
Супруг – утюг в супругу, сам – на крюк.
Сомкнулся круг, и дьявол при наваре.
Всему сему не должно быть, зане
Мы – детища хотя и повреждённой
Природы, но, должно быть, не вполне.
Не делай зла жене, женой рождённый,
На брата не востри ножа и не
Тверди: «Не знал», сто раз предупреждённый.
ПЛЮС СЧИТАЛОЧКА
дамопись Дафны Дюморье
о том что шелест листьев
похож на женские шаги
друг другу плечи обхватив
зевают и хмурятся дети
на обещанный дете – ктив:
когда же будет преступление?
вот оно младшее поколение
вам же в охотку:
любят фавны
прелести
нимфы Дафны
слыша в лесном шелесте
её походку
роман «Ребекка»
первая половина прошедшего века
отрях – нутый прах
старины
на всех парах
прёт крах
сковородка
треск скорлуп
выходи скорее труп!
сыскари и скокари
сокол на осокоре
приговорены.
ПРЕДУТРЕННЕЕ
то-то стало хорошо
то-то круглый выпал рубль
прошёл
зуб
растворилось чем грешон
стаяло чем занесён
пришёл
сон
и заяснится с утра
не заря и не луна
сестра
сна.
ПРОСТО УТРО
Даль, как водится, малость туманна,
Зорька малость румяна… Смотри:
Загорается утро, посылается манна –
Пресно-сладкие ветром несомые пузыри.
А пророку пищу в пещеру приносит ворон,
Раскрывает клюв: принимай лаваша ломоть.
Кто Творец, тот, само собою, Пекарь и Повар.
Если сильно сдавить пустоту, получается плоть.
Вот. А ты всё про новости да про цены
Напрягаешь морщинистое чело,
Между тем обжигаются и слагаются в стены
Кирпичи сплочённого ничего.
ОПЫТ ПРОЩАНЬЯ
Привычка стариков и стихотворцев –
Весь век прощаться и не уходить, –
Как некая упрямая звезда,
Вселенское презрев коловращенье,
Висеть над горизонтом до рассвета,
До петухов, колоколов, сирены,
Затем сквозь свет дневной, сквозь день земной
Безгодно, беззазорно пробиваться,
Взывая: я, я, я!… пока не введен
По мирозданью комендантский час,
Обязывая звёзды и другие
Объекты разойтись по чёрным дырам,
Как по квартирам. Пребывайте с миром.