Имя Павла Рудякова известно не только в Киевском национальном университете им. Тараса Шевченко и в Институте литературы им. Т.Г. Шевченко НАН Украины, но и за пределами нашей страны, в широком славянском мире. Его знают, как одного из талантливейших украинских славистов, глубокого исследователя истории и литературы южных славян, главным образом сербов и хорватов. Популярность приобрели его книги о сербской литературе, особенно о творчестве выдающегося сербского писателя-прозаика, лауреата Нобелевской премии (1961) Иво Андрича. Его работы интересны новизной содержания и искусной формой изложения – он был блестящим стилистом.

В 1990-е-2000-е годы он работал доцентом, потом профессором на кафедре славянской филологии университета им. Тараса Шевченко, где тогда же на кафедре теории литературы, литературного творчества и компаративистики преподавала и я.

Среди коллег он выделялся особой подтянутостью, собранностью и в то же время приветливостью, каким-то внутренним аристократизмом, интеллигентностью. Возможно, сказывались семейные традиции. Отец его – Николай Рудяков и мама – Жанна Соколовская – были профессорами, известными филологами-русистами, а брат Александр стал ректором одного из крымских вузов. О чем Павел Николаевич никогда даже не упоминал. Он был красив и своей внешностью – стройный, изящно одетый, вечно молодой, готовый на шутку. Он никогда не говорил о своих болезнях. Помню, как легко поднимался он по крутым металлическим ступеням гуманитарного корпуса университета на третий этаж, приветствуя каждого – и все были ему рады. Его любили многие, особенно те, кто понимал и ценил не только его таланты, но и моральные качества – честность, твердость духа, смелость, независимость критической гражданской позиции – и в университете, и в Институте литературы, где он был научным сотрудником. И трудно поверить, что его с нами уже нет…

С университетом были связаны и его студенческие годы. На рубеже 1970-х – 1980-х гг. он закончил отделение славистики филологического факультета КГУ. В 1980 г. поступил в аспирантуру Института литературы АН Украины по тому же профилю и в 1984 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Украинско-хорватские литературные связи в XIX-XX ст.» (по специальности «история славянских литератур»). Спустя полтора десятилетия, в 1995 г., в том же Институте он защитил докторскую диссертацию на тему «Югославский (сербский и хорватский) исторический роман второй половины XX ст.: особенности исторической концепции и повествовательной структуры» (по специальности «компаративистика»). Причем все это он писал и защищал в 1990-е годы, в те времена, когда на Балканах уже полыхал разожженный американцами и натовцами конфликт между братскими, родственными по языку и культуре народами, который завершился полным разрушением и уничтожением государства Югославия. Какая иезуитская циничная, бесчеловечная стратегия! Бить по сердцу, ломать то, что исторически сложилось – веру, традиции, культуру, язык (напомню: в 1850 г. хорваты и сербы заключили договор о едином литературном языке, на котором создавалась единая сербо-хорватская литература). И такую же агрессивную стратегию, отрицающую родовые связи – от рода к народу, традиции, культуру – они варварски внедряют сегодня в нашей стране – Украине. Разделяй и властвуй!

Способность видеть скрытые пружины внешнеполитических событий позволила Павлу Рудякову более критически воспринимать процессы, происходящие дома, в той же среде, где он работал. Так с иронией он относился к тем нравственно-психологическим изменениям, которые произошли в сознании большинства сотрудников Института литературы, моментально приспособившихся к новым порядкам. Борис Олейник называл такие метаморфозы «переодяганням душ». «На переломе исторических эпох, – писал Павел Рудяков в одной из статей, посвященных памяти поэта, – очень быстро выяснилось, что преобладающее большинство литературоведов и литературных критиков из Института литературы выполняло свои профессиональные обязанности, прославляя социалистический реализм и достижения украинской советской литературы, не так по зову души, сколько по меркантильным мотивам, связанным с обеспечением привилегированного доступа к материальным благам путем слепого обслуживания режима. Когда режим изменился, они поспешно бросились добиваться благосклонности новых хозяев жизни»1. Дошло до того, что кое-кто из них начал «представлять публике свои биографии … с 1991 года! Как будто до того их вообще не было на этом свете»2. Подобное «переодягання душ» происходило и в университете: большинство педагогов (не все) стало исповедовать обывательский принцип «хіба хочеш, мусиш…». Отсюда холопство и хуже того – желание выслужиться перед новым режимом.

В поисках выхода из всех этих блужданий и метаний, очевидно, наиболее верным ориентиром могла служить история славянских народов. Это понимала мыслящая часть украинской интеллигенции, к которой, бесспорно, принадлежал и Павел Рудяков. Ведь неслучайно в большинстве его исследований главное место занимает мощная фигура уже упомянутого Иво Андрича, автора романов-хроник, в которых актуализирована проблема исторического прошлого в культуре народов Югославии. Босняк по происхождению, он посвятил большинство своих произведений Боснии. Лучшие его исторические романы – «Мост на Дрине» (именно это произведение удостоено Нобелевской премии), «Травницкая хроника», «Барышня» – повествуют о временах Османской оккупации южнославянских земель. В целом об Иво Андриче и исторической концепции в его произведениях написано не менее полудесятка научных работ П. Рудякова, среди них – «История как роман: Андрич, Селимович, Крлежа, Црнянский» (1989, 1998), а также учебник «Между вечностью и временем. Жизнь и творчество Иво Андрича» и др.

Отметим еще, что в романах этого писателя П. Рудякова привлекала не только эпичность, но и глубина психологического анализа. Иво Андрич был замечательным мастером психологического портрета. На это исследователь обращает особое внимание в изданной отдельной брошюрой работе «Идея красоты и гармонии и образ женщины в произведениях Иво Андрича» (2006). Интересно, что даже газета Верховной Рады «Голос Украины» в свое время опубликовала рассказ (или его фрагмент) И. Андрича под заголовком «Обличчя», где рукой выдающегося мастера создан женский портрет изумительной душевной и физической красоты (возможно, выбор публикации был подсказан П. Рудяковым; имя переводчика не припомню).

В 1990-е – 2000-е годы, в связи с событиями на Балканах, все более заметное место в литературной деятельности Павла Рудякова занимает публицистика. Он выступает с остроактуальными статьями, где речь идет о религиозных противоречиях в бывших югославский республиках, преступно используемых агрессором в своих геополитических целях, о борьбе канонической православной церкви против раскола. Актуализация этой проблематики, безусловно, связана с литературной и политической деятельностью выдающегося украинского поэта Бориса Олейника, крупного общественного деятеля (в 1995-2003 г. он был Представителем постоянной делегации Верховного Совета Украины в ПАСЕ (Парламентской ассамблеи Совета Европы), в 1996-2003 гг. – вице-президентом ПАСЕ). Как писал Павел Рудяков, «официальное знакомство с Борисом Олейником состоялось на организованной Украинским фондом культуры (со дня основания УФК возглавлял поэт) фотовыставке о гражданской войне в Боснии и Герцеговине, и с этого момента началось их тесное сотрудничество. Выставка обнажила жестокую правду о боснийской гражданской войне, которую «пыталась скрыть глобальная пропаганда»3. Фотодокументы свидетельствовали, что «боснийские сербы оказывались не патологическими злодеями, а жертвами преступных действий других участников вооруженного противостояния в республике – боснийских мусульман и герцеговинских хорватов. По меркам Киева такая трактовка была настоящей информационной бомбой, открытым откровением»4. Ведь до сих пор мировые средства массовой информации навязывают мнение о том, что «сербы – поганые хлопцы», а все, кто против них, – хорошие»5, оправдывая свои варварские действия в Белграде. Павел Рудяков был среди тех (из круга друзей Бориса Олейника), кто стремился открыть глаза современников на трагическую сущность происходящих событий, кто поднял «свой голос в защиту сербов, которые подверглись агрессии со стороны США и НАТО»6. В этот период он возглавляет общество «Украина – Сербия», постоянно поддерживает связи с посольством Сербии, стараясь укрепить дружественные отношения между народами Украины и Сербии.

К сожалению, пророческое предостережение Бориса Олейника о том, что «наступною може стати Україна», постепенно стало сбываться. То, что начали с Ющенко, довершили с его преемниками. Грянул майдан 2013-1014 гг., завершившийся военным переворотом и сменой власти.

Как и следовало ожидать, новая власть, которая в спешном порядке стала складываться в первые же дни майдана, т.е. с осени 2013 г. по февраль-март-май 2014 г., после передела властных полномочий в Верховной Раде, приступила к люстрации на местах, т.е. к самосуду, насильственному отстранению от работы тех, кто не поддержал нацистов и не побоялся выступить с критикой их незаконных действий, в том числе на каналах Интернета. Не учитывалось при этом то прискорбное обстоятельство, что Интернет давно превратился в средство слежки и доносительства, в инструмент расправы над инакомыслящими.

В Институте филологии начались репрессии. Среди репрессированных – профессор кафедры славянской филологии Павел Рудяков и доцент кафедры теории литературы, литературного творчества и компаративистики Александр Яровой. Я могу более подробно и достоверно рассказать об этом на примере преследований Александра, поскольку постоянно контактировала с ним, как с коллегой, моим бывшим аспирантом и талантливым литератором, поэтом.

25 февраля 2014 г. Александр Яровой позвонил мне и сообщил, что его вызвал к себе директор Института проф. Г.Ф. Семенюк и приказал немедленно написать заявление об уходе с работы – по собственному желанию! Тогда же состоялось заседание нашей кафедры, на котором обсуждалась позиция Александра. Через день попробовали провести повторное заседание, при этом от каждого из членов кафедры требовалось на отдельном листке зафиксировать свое осуждение. Я возмутилась и отказалась писать. Другие коллеги тоже.

Директор Института таки заставил Александра (как, очевидно, и Павла) написать заявление об уходе по собственному желанию. Александр дополнил текст уточнением: «під морально-психологічним тиском». В пользу санкций директор выдвинул два аргумента:
1) студенты, мол, его не воспринимают и 2) кафедра требует его увольнения. И первое, и второе было ложью. Что касается первого, то, конечно, среди студентов бывали разные люди, но не они определяли в целом высокую и светлую моральную атмосферу студенческих взаимоотношений. Да и на кафедре никакого решения «уволить» принято не было.

Я пишу так подробно об изгнании А. Ярового, потому что все это делалось на моих глазах. И уверена, что то же повторилось и с Павлом. Потому что все развивалось по одной схеме, по одному лекалу – осудить и уволить! Обоих увольняли посредине года – устроиться на работу в таких условиях практически было невозможно. У обоих были семьи – и дети, и старики. Что и кто мог их выручить, спасти? К счастью, у обоих были не только недруги, но и друзья. Спас их все тот же, уже тяжело больной, Борис Олейник. В условиях тотальной интернетовской обструкции Борис Олейник помог им и с работой, и с жильем.

Конечно, лживым было утверждение о конфликте обоих преподавателей со студентами. Если говорить о Павле Рудякове, то высокий уровень профессионализма, который сочетался с духовным благородством, не мог не вызывать в студенческой среде внимания и уважения. К тому же, он обладал чудесным чувством юмора, что помогало ему в доступной форме раскрыть сущность тех или иных явлений и фактов. Так, например, наблюдая обвальное нарастание идолопоклонства перед США, которое имело место и в университете, он часто называл американцев «америкосами», и это вызывало смех и нравственное облегчение, потому что действительно смешно было бить поклоны очень далеким от нас заокеанским америкосам.

Оба – Павел Рудяков и Александр Яровой – вынуждены были покинуть Киев. Они продолжили свою деятельность в Москве: Александр – на преподавательской, Павел – на научной ниве (вскоре Павел возвратился в Киев). Но здоровье обоих было подорвано.

Помню, как в апреле 2014 г. мы прощались с Александром. Мы встретились у нашего любимого желтого корпуса. Он подписал какие-то бумаги в ректорате, забрал трудовую книжку. Пришел взбудораженный, размахивая руками. Мы любили свой университет. У Александра есть немало стихотворений, где он прославляет свой «Универ». И вот – всё! Связи оборваны. Мы дошли до театра Леси Украинки, потом к метро. Я обняла его, посмотрела в лицо и заплакала. Столько лет мы работали вместе, писали статьи, руководили университетской литстудией! И вдруг – майдан, потом – нацистско-олигархический переворот.

Саша спросил: – Чого ж Ви плачете?!

Я не ответила. Видно, чувствовала душа, что это наша последняя встреча.

Оба – и Павел Рудяков, и Александр Яровой – ушли из жизни в расцвете лет, на взлете…

Зловещие последствия майдана 2013-2014 гг. поставили нашу страну на грань катастрофы. Сегодня это понимают многие. Но если есть понимание, то, значит, есть и надежда, что, может быть, нам удастся остановить сползание Украины в пропасть?

5-го февраля 2022 г.

___________________

Примечания
1. Рудяков Павло. Поет від бога, людина – від землі та крові./В кн.: Незрадлива совість України. Борис Олійник. Спогади, статті, інтерв’ю, поезії. – К.: Видавничий дім Дмитра Бураго, 2018. – С.49-50
2. Там же.
3. Рудяков Павло. Поет від Бога, людина – від землі та крові… – С. 52
4. Там же.
5. Там же.
6.  Рудяков Павел. Философия баланса и диалектологический потенциал поэзии Б. Олейника/ В кн.: Борис Олейник. «Когда вернусь…» Воспоминания современников. – М.: Изд-во МАН, 2019. – С. 87