Уход из жизни П.Н. Рудякова был столь неожиданным, что и после многих месяцев я не могу смириться с ним. Все кажется, что вот-вот услышу деликатный стук в дверь моего кабинета на Владимирской, 3 и увижу входящего Павла Николаевича. Как всегда, в хорошем настроении и с неизменным представлением: «Це Павло Рудяків». Затем я позову свою помощницу Лену, она приготовит нам чай и кофе, я налью в бокалы «доброго вина» и начнется наша дружеская беседа. Через некоторое время Павел Николаевич непременно скажет: «Ну что, Петр Петрович, готовы ли Вы сегодня к реваншу?» Я отвечаю, что готов, после чего мы погружаемся в мир шахматных комбинаций. Боремся бескомпромиссно, без скидок на возраст или обстоятельства.

Одновременно вспоминаем коллег, с которыми приходилось встречаться за шахматной доской. Чаще всего, академика НАН Украины, директора Института литературы НАН Украины И.А.Дзеверина. Павел Николаевич был в то время ученым секретарем Института, много общался с Игорем Александровичем, был верен ему до конца и сохранил о нем трогательно теплую память. У них были родственные души. В том числе и на почве любви к шахматам. Иногда в их маленьком шахматном клубе оказывался и я, где и познакомился с П.Н. Рудяковым.

Но, пожалуй, чаще и больше всего Павел Николаевич говорил о своем сыне. Называл его Павликом. Рассказывал о его успехах в шахматах, об участии в юношеских турнирах. Был безмерно счастлив, когда пришло время и сын начал обыгрывать отца. «Вчера я проиграл Павлику три партии», – радостно сообщил он мне в какой-то из своих приходов.

Конечно, так уже никогда не будет, но я счастлив, что так было. Что судьба мне послала радость общения с необычайно яркой творческой личностью, которая озаряла всех светом добра, оптимизма и душевной щедрости. В какой бы компании ему не приходилось быть, очень быстро он становился ее душой. Его народный юмор и искренность как магнитом притягивали к нему людей. Казалось, что он и послан в этот мир, чтобы делать его теплее и добрее.

При этом всегда знал истинную ему цену. Не обманывался его новомодной изменчивостью, не бежал, как это было у Есенина, «задрав штаны за комсомолом», всегда оставался верен памяти отцов и дедов. Делясь публично своими политологическими мыслями, неизменно придерживался правила, согласно которому – «не все было плохо в нашей прошлой жизни и не все хорошо в нынешней».

Разумеется, не политология была основным интересом П.Н. Рудякова. Скорее, хобби по необходимости. Делом его жизни являлось литературоведение. Отечественное и сербское. Последнему посвящена его докторская диссертация, а также монографии и статьи. Во многих из них он выходил за тесные филологические рамки и становился исследователем сербской истории.

Яркой была его преподавательская деятельность: в Национальном университете им. Т.Г. Шевченко, а также в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова, где Павел Николаевич читал лекции как гостевой профессор.

Народная мудрость гласит: «Скажи, с кем ты дружишь, и я скажу, кто ты». Дружил Павел Николаевич со многими известными людьми. Может быть, наиболее искренно и трогательно – с выдающимся украинским поэтом Б.И. Олийныком. Как свидетель, могу сказать, что дружба эта была взаимной, особенно окрепшей на одинаковом отношении к Сербии. Еще задолго до того, как США и НАТО учинили кровавую расправу над православными сербами, Олийнык и Рудяков устраивали в Фонде культуры фотовыставки, презентовали книги сербских писателей и поэтов. На всех, как правило, присутствовали послы Югославии. После, когда эта страна была разодрана европейскими цивилизаторами на части, в Фонде культуры традиция сербских вечеров была продолжена. Теперь на них уже присутствовали послы Сербии, которых приводил П.Н. Рудяков, как Председатель Общества дружбы «Украина-­Сербия». В ряду этих сербских дней происходила презентация и книг П.Н. Рудякова. Запомнилось представление монографии «Переселення сербів до Росії у 18 ст.», которая имела два издания – в Украине и Сербии.

Ярким свидетельством уважительно-дружеских отношений Б.И. Олийныка и П.Н. Рудякова было празднование в Фонде культуры его 60-летнего юбилея. Борис Ильич уже был не очень здоров, но как говорится, выдержал протокол от официально-торжественного начала до застольно-дружеского завершения. Произнес очень трогательную здравицу, которую завершил шуточным пожеланием: «Будьте Павло Миколайович, мені здорові і багаті, а коли будете багаті, не забудьте поділитися з бідними».

Когда Б.И. Олийныка не стало, Павел Николаевич один из первых озаботился его памятью. Предложил издать сборник воспоминаний о выдающемся украинском поэте, что и было сделано в 2018 г. В сборнике «Незрадлива совість України» он поместил статью под необычным названием «Поет від Бога, Людина – від землі та крові», в которой поделился счастьем дружбы с Б.И. Олийныком.

Как-то во время очередной нашей встречи на улице Владимирской, 3 я рассказал Павлу Николаевичу о своей поэтической шутке, сочиненной по поводу дорожного приключения нашего общего друга Д.С. Бураго. Называлась она «Муха и Бураго». Она ему понравилась. Озорно посмотрев на меня, он сказал: «А не могли бы Вы и обо мне что-то такое сочинить?» Я ответил, что по заказу это трудно сделать. Но, ничего не пообещав, я, тем не менее, оказался невольным заложником этой просьбы. Прошло какое-то время и мне явились такие строки:

У Рудякова страсть одна –
Его любимая жена.
Но и душа ведь широка,
Она не может без «греха».

К Каиссе он неравнодушен,
С ней он учтив и всепослушен.
Свиданья час – ему отрада,
А ход конем – уму награда.

Еще он с Бахусом дружит,
С ним веселится и не тужит,
Что с укоризною немой
Глядит Асклепий молодой.

Павло лечца не замечает,
Его безмерно утешает,
Что есть Каисса, Бахус есть,
И в их кругу он не уронит честь.

Сказать, что услышанное понравилось Павлу Николаевичу, значит, ничего не сказать. Он был в восторге. Сказал, что немедленно покажет жене. Позже подтвердил это письменно, в изумительно изящном предуведомлении к подборке моих стихотворных проб пера, помещенных, по инициативе Д.С. Бураго, в его международном научно-художественном журнале «Collegium», № 33-34 за 2020 г.

В продолжении нашей многолетней дружбы нам никак не удавалось встретиться на загородной усадьбе Павла Николаевича, хотя и приглашения были, и мне этого очень хотелось. А дело в том, что находится она буквально в десятках метров от знаменитой горы Иван, что в городе Ржищеве. И не просто горы, а древнерусского городища ХІ-ХІІІ вв., являющегося остатками летописного города-крепости Иван, упомянутого в летописи. На нем я провел несколько археологических сезонов. Сначала под руководством известного украинского археолога В.К. Гончарова, а затем и под своим собственным. В этих работах принимал участие также и мой сын Алексей, который, узнав о том, где находится усадьба Рудякова, также выразил желание ее посетить. У него с Павлом Николаевичем также были дружеские отношения. По существу, Алексей и организовал нас на эту поездку, предложив для этого свой автомобиль. И было это летом 2020 г.

Посетив по дороге еще несколько поднепровских древнерусских городищ, мы, несмотря на последождевую распутицу, все-таки добрались до усадьбы Павла Николаевича. Он вывел нас на балкон второго этажа и показал, как близко находится гора Иван. Действительно, рукой подать. С тех пор, как мы проводили на ней раскопки, она сильно изменилась. Заросла густым подлеском и еще больше осыпалась с днепровской стороны …

Мы прекрасно провели время. Ели вишни, которые как раз поспевали. Павел Николаевич накрыл под развесистым деревом стол, угощал нас «чем Бог послал» и рассказывал историю своего здесь поселения. Я пошутил, что жизнь не совсем справедлива. С городищем Иван профессионально сроднены мы с Алексеем, историки и археологи, а живет возле него филолог Рудяков. «Да, – ответил Павел Николаевич, – но моей вины в этом нет. Вы могли поселиться тут раньше меня». И это правда. Во второй половине 70-х годов в окрестностях Иван-горы, как и в близлежащем хуторке Монастырек, можно было купить крестьянскую усадьбу, что называется, за копейки. Но мне тогда это не пришло в голову. А теперь позавидовал Рудякову.

Хотелось бы вспомнить здесь также нашу с Павлом Николаевичем поездку в город Белгород. Как-то в один из весенних дней 2019 г. он пришел ко мне на Владимирскую, 3 и сказал, что имеет для меня очень приятное известие. Ему позвонили его филологические коллеги из Белгорода и сказали, что П.П. Толочко присуждена «Прохоровская премия». При этом взяли с него слово, что он обеспечит мое прибытие в Белгород на торжественное ее вручение. Поездка, хотя и не дальняя, но связанная с определенными трудностями, которые мне одному было бы не легко преодолеть. Павел Николаевич взял их на себя, как и последующую опеку надо мной в Белгороде и Прохоровке.

Будучи фактически гостями губернатора Е.С. Савченко – рачительного хозяина и хранителя земли белгородской, мы могли гостить в ней сколь угодно долго. Но этого нам не позволил Д.С. Бураго, назначивший на день Прохоровских торжеств вечер воспоминаний о Б.И. Олийныке в харьковском литературном Центре им. Б. Чичибабина. Прохоровские торжества длились долго. Мы неприлично опаздывали в Харьков. Я нервничал, а Павел Николаевич меня утешал, что в жизни всякое случается. Спасибо собравшимся, они терпеливо нас дожидались, слушая стихи Бураго в авторском исполнении. Затем также терпеливо выслушали и нас с Павлом Николаевичем. Как и своих харьковских почитателей таланта Б.И. Олийныка.

Когда мы уже сели в скорый поезд Харьков-Киев, Павел Николаевич неожиданно сказал: «Как же, все-таки, хорошо, что люди нас дождались». И стало понятно, что переживал он не меньше меня и теперь был счастлив, что успел сказать свое слово об учителе и друге Борисе Ильиче харьковчанам.

Мне довелось бывать с Павлом Николаевичем на различных научных форумах и в разных городах – Киеве, Москве, Минске, Белгороде, Харькове и др. Везде он чувствовал себя комфортно и везде был своим. Его общение с коллегами, которых он видел впервые, создавало впечатление их давнего обоюдного знакомства. Как-то во время приема в доме Министерства иностранных дел Российской Федерации на Спиридоновке я потерял из виду моего верного спутника Павла Николаевича. Принялся искать его в кулуарах дворца. Вскоре нашел его, увлеченно беседующего с известным немецким политологом Александром Раром. Я подошел к ним, поздоровался. Они продолжали обсуждать украинскую тему. И было такое чувство, что знают друг друга давно. Об этом я и сказал Павлу Николаевичу позже. «Да нет, познакомились здесь», – ответил он.

Очень жаль, что судьба отмерила П.Н. Рудякову столь недолгий, по нынешним меркам, срок. Ему бы еще жить и жить. Создавать новые талантливые труды, читать студентам свои увлекательные лекции, одаривать людей своей удивительной щедростью. Согревать мир теплом своего неповторимого рудяковского юмора. Но …

Когда я думаю о феномене Рудякова, мне кажется, что это и о нем слова великого русского поэта Н.А. Некрасова: «Природа-мать! Когда б таких людей Ты иногда не посылала миру, заглохла б нива жизни».