…..Литературно-публицистическое эссе

…..Пушкиным можно гордиться, осознавать его величие, скорее величину, знать, изучать, исследовать. Лермонтова можно просто: любить.
…..Со стихами Пушкина можно пить шампанское – его стихи оживляют, наполняет жизненной энергией. Я думаю, что при чтении стихов Пушкина вслух, в мозгу, как и во время пения песни, происходят какие-то изменения, увеличивается кровоток, мозг быстрее насыщается кислородом, а пятистопный ямб – один из любимых стихотворных размеров Пушкина, повышает общий жизненный тонус. Мое виденье Пушкина это огромный праздничный стол, пенящиеся кубки, здравицы и его стихи. Я могу ошибаться. Но это всего лишь мое виденье поэта.
…..С Лермонтовым все не так: вернее, не совсем так.
…..Какая-то безотчетно-щемящая грусть исходит от самых ранних его стихотворений. Ты как будто вместе с ним мучаешься: и не можешь понять, от чего это происходит. Что-то не так: тяжело, грустно, а что не знаешь. Его стихи производят впечатление какой-то невысказанной грусти, трагического мироощущения. Говорят – Пушкин дневное светило русской поэзии, Лермонтов – ночное.
…..Может быть, и верно:

Выхожу один я на дорогу.
Сквозь туман тернистый путь блестит.
Ночь тиха, пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.

…..Многие стихотворения Лермонтова – ночные стихотворения. Во многих – действия происходит ночью, присутствуют ночные фантазии. Вот, например, стихотворение – «Воздушный корабль». Главный герой – Наполеон. Кумир всех романтиков. Наполеон, заключенный на острове Святой Елены. Лермонтов видит такую картину:

По синим волнам океана,
Лишь звезды блеснут в небесах,
Корабль одинокий несется,
Несется на всех парусах.

…..Этот корабль несется, чтобы отвезти императора во Францию, где он «оставил наследника-сына и старую гвардию».

И в час его грустной кончины,
В полночь, как свершается год,
К могучему берегу тихо
Воздушный корабль пристает.

Из гроба тогда император,
Очнувшись, является вдруг.
На нем треугольная шляпа
И серый походный сюртук…

Несется он к Франции милой,
Где славу оставил и трон,
Оставил наследника-сына
И старую гвардию он.

Но даже в этой романтической фантазии присутствует грусть, даже в мечтах – не все возможно.

Но спят усачи-гренадеры –
В равнине, где Эльба шумит,
Под снегом холодной России,
под знойным песком пирамид.

И маршалы зова не слышат:
Иные погибли в бою,
Другие ему изменили
И продали шпагу свою…

…..Дальше – больше. Даже сын не приходит. Он умер. Императору ничего не остается.

Стоит он и тяжко вздыхает,
Пока озарится восток.
И капают горькие слезы
Из глаз на холодный песок.

Потом на корабль свой, волшебный,
Главу опустивши на грудь.
Идет и, махнувши рукою,
В обратный пускается путь.

…..А вот Пушкин о Наполеоне:

Чудесный жребий совершился.
Угас великий человек!
В неволе тяжкой закатился
Наполеона грозный век.

…..А вот как нарисован Наполеон в «Евгении Онегине»: на столе у Онегина – статуэтка Наполеона, который стоит в знаменитой треуголке со сжатыми крест-накрест руками. И еще замечание, брошенное как бы вскользь в этом же романе: «Мы все глядим в Наполеоны, двуногих тварей миллионы». В этих строчках сквозит какая-то кристаллическая точность, резкость, реалистичность, жесткость, как при дневном свете.
…..У Лермонтова – другое. Здесь мягкие полутона. Здесь грусть, сочувствие, поэт, словно бы с Наполеоном, совершает путешествие на воздушном корабле и грустит вместе с ним. Ночью все меняется, кажется таинственным и поэтическим. День вносит ясность и определенность.
…..Итак: Пушкин – день, свет, солнце…
…..Лермонтов – ночь, луна, лунный свет…
…..Не знаю. Может быть, можно было бы ввести методы математической статистики в лингвистическое исследование текстов стихотворений Лермонтова и Пушкина, посчитать, сколько раз употребляет Лермонтов слово ночь, а потом вычислить процентное соотношение относительно к дневным стихам. То же – с Пушкиным, только там слова день, солнце, свет.
…..И снова Лермонтов. Ночь. Даже море у него изображается ночью:

Русалка плыла по воде голубой,
Озаряема полной луной.

А вот море у Пушкина.

Прощай, свободная стихия.
В последний раз передо мной
ты катишь волны голубые
и блещешь гордою красой.

…..Тут чувствуется прямо-таки какая-то бездонность, слышится рев моря, волны, набегающие одна на другую. Грусти тут нет.
…..А вот как Лермонтов описывает ангела. И тоже ночью:

По небу полуночи ангел летел
И тихую песню он пел;
И месяц, и звезды, и тучи толпой
Внимали той песне святой.

…..А как обстоит дело с античными мотивами у Пушкина и Лермонтова? На основе упоминаний имен античных авторов, греческих богов, философов в стихотворениях Пушкина можно было бы составить мифологический словарь. Их не просто много. Их – очень много.
…..А вопрос на засыпку: «Античные мотивы в творчестве Лермонтова»? Годы жизни Лермонтова – 1814 – 1841. (Да. Словно, кто-то пошутил: и цифры переставил). По сути: Лермонтов – современник Пушкина, младший современник. Пушкин погиб в 1837. Пушкин впитал в себя культуру своего времени, он был человеком своей эпохи. А эпоха диктовала образование: латынь, древнегреческий, французский, переводы древнеримских и древнегреческих авторов. Античность, культ античности в поэзии.
…..А Лермонтов? Та же культура. Знаете, сколько у Лермонтова античных стихотворений, античных мотивов? Два.
…..Одно из стихотворений – широко известное – «Умирающий гладиатор» («Ликует буйный Рим…»), второе – совсем ранее, написано белым стихом, его даже не всегда включают в сборники. И мотивы там не античные, а восходят к христианской мифологии. Почему?
…..Я на этот вопрос ответа не знаю. Могу лишь высказать спорное предположение, что Пушкин синтезировал всю европейскую культурную традицию в своих стихах, он жил, мыслил этими образами, впитанными сначала дома, потом в Царскосельском лицее.
…..Лермонтов же слушал, слушал себя. Отзвуки своих переживаний. Пушкин – это полилог, Лермонтов – внутренний монолог. Пушкин – европейская традиция, европейский Ренессанс, Лермонтов – русский одинокий путник: «Нет, я не Байрон, я – другой, еще неведомый избранник, как он, гонимый миром странник, но только с русскою душой».
…..Пушкин – в моем представлении – духовой оркестр.
…..Лермонтов – одинокая флейта.
…..Их часто сравнивают, сопоставляют, пытаются выявить, кто талантливее, что было бы, если бы Лермонтов дожил… Что тогда бы…
…..Был бы как Пушкин? Гениальнее? Или Пушкин все-таки впереди?
…..По-моему, так нельзя. Это совсем разные поэты, нельзя одного поэта брать за единицу измерения другого. Есть стихи, текст, слово. Вот здесь и начало всех начал. Только в стихах нужно искать ответы на вопросы. У каждого своя поэтическая вибрация, читатель считывает вибрацию с того поэта, который ему ближе.

…..ЛЕРМОНТОВ. БИОГРАФИЯ. НЕКОТОРЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

…..Есть у Дмитрия Мережковского, одного из ярких представителей конца ХІХ – начала ХХ века, статья под названием «М.Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества». Современники называли Мережковского «золотое перо современности».
…..Статья Мережковского о Лермонтове сразу же поразила меня своей необычностью и оригинальностью суждений.
…..Вот начало этой статьи:
…..«Рассказывают, будто бы у Лермонтова был такой «тяжелый взгляд», что на кого он смотрел пристально, тот невольно оборачивался. Не так ли мы сейчас к нему обернулись непроизвольно?
…..Стихи его для нас, как заученные с детства молитвы. Мы до того привыкли к ним, что уже почти не понимаем. Слова действуют помимо смысла».
…..Сколько нужно прочитать учебников по риторике, психологии читательского восприятия, другим филологическим дисциплинам, чтобы буквально в двух словах дать одновременно и портрет человека, и его стихи, и точно определить место этих стихотворений в жизни человека?!
…..И впрямь, «золотое перо». Что же будет дальше в этой статье? Анализ стихотворений, изучение биографии, отклики современников Лермонтова, отклики современников Мережковского на творчество поэта? И то, и другое, и третье, и четвертое. Все это будет в статье Дмитрия Сергеевича. И, конечно же, будет опять сопоставление со стихами Пушкина, размышления.
…..У Мережковского была своя тетрадка, в которую он записывал стихи: «Переписывал я «Мцыри» тщательно, в золотообрезную тетрадку, и мне казалось, что эти стихи сочинил я сам».
…..Далее литератор возвращается в современность и предпринимает попытку философского анализа творчества Лермонтова. Критик обращается к статье Владимира Соловьева о Лермонтове. Мережковский неоднократно цитирует высказывания Соловьева о Лермонтове: «С детства обнаружились в нем черты злобы прямо демонической. В саду он то и дело ломал кусты и срывал лучшие цветы, осыпая ими дорожки. Он с истинным удовольствием давил несчастную муху и радовался, когда брошенный камень сбивал с ног бедную курицу. Взрослый Лермонтов совершенно так же вел себя относительно человеческого существования, особенно женского». Музу Лермонтова философ сравнивает с «лягушкою, прочно засевшею в тине», муза Пушкина, по мысли Соловьева, – ласточка, которая, пролетая над грязной лужей, не задевает ее своим крылом. Мережковский тонко подмечает стилистику Соловьева: «Здесь любопытно это общепринятое побивание Лермонтова Пушкиным: одному все прощается, другому каждое лыко в строку».
…..Вся жизнь Лермонтова, начиная с самого раннего детства, по Соловьеву, представляет, как бы цепь «злокачественных поступков».
…..«Дуэль с Мартыновым» (по Соловьеву – О.К.) – «этот безумный вызов высшим силам» – была последним и самым «злокачественным поступком» Лермонтова», – цитирует Мережковский слова Соловьева. «Осталось от Лермонтова несколько истинных жемчужин поэзии», – пишет Соловьев. Спасти Лермонтова от вечной погибели нельзя: но чтобы «хоть сколько-нибудь уменьшить ужас, на который он обречен и который неизмеримо ужаснее «пляшущих красных чертей», мы «должны обличить ложь воспетого им демонизма», т. е. ложь всей лермонтовской поэзии, чья сущность, по мнению В. Соловьева, и есть не что иное, как демонизм, превратное сверхчеловечество».
…..Мережковский подводит итог: «Таким образом, Вл. Соловьев нанес Лермонтову только последний, так называемый «милосердный удар». Мартынов начал, Вл. Соловьев кончил; один казнил временной, другой – вечной казнью, которую предчувствовал Лермонтов.

И как преступник перед казнью,
Ищу кругом души родной.

Казнь свершилась, раздавлена «ядовитая гадина…»…
Откуда же такая ненависть?»

…..По мысли Мережковского, ненависть к Лермонтову оттого, что он единственный русский поэт, который не смирился ни перед кем.

Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с вами.
Глупец! Хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами.
Смотрите ж дети, на него,
Как он угрюм, и худ, и бледен,
Как презирают все его!

…..«Вот за что обречен был Лермонтов на страшную казнь в сем веке и будущем», – пишет Дмитрий Мережковский.
…..Статья Мережковского очень интересная и содержательная. В ней подмечены различные особенности поэзии Лермонтова, проанализированы критические выпады Соловьева и высказывания современников о личности Лермонтова. Зачем же понадобилось биографию Лермонтова излагать сквозь призму статьи Дмитрия Мережковского, защищавшего Лермонтова от множества нападок современников? Все очень просто. Сейчас эта тема стала очень актуальной: во многих публицистических изданиях, журнальных статьях и литературно-публицистических передачах Лермонтов-человек и Лермонтов-поэт все время противопоставляются.
…..Вот еще одно интересное свидетельство. Его очень часто приводят в выхолощенных биографиях поэта, в которых все направлено на то, чтобы узнать: а что же у него внутри: такое же сердце или нет? Так ли он дышит, или может быть, жабрами, как Ихтиандр?
…..Еще один «неблаговидный» поступок – отношения Лермонтова с Екатериной Хвостовой.
Соловьев приводит цитаты из записок Екатерины Александровны Хвостовой и делает из них далеко идущие выводы. Вот вкратце история их взаимоотношений.
…..Лермонтов ухаживал за Хвостовой:
…..«– Полюби меня, и я буду верить в Бога…Ты одна можешь спасти мою душу…»
…..«Он поработил меня совершенно, – признается Катенька. – Мне стало страшно за себя. Я как будто чувствовала бездну под своими ногами.
…..Он уговорил меня на побег и тайный брак». Когда же убедился, что она готова на все, написал ей анонимное письмо, в котором говорил о самом себе: «Поверьте, он не достоин Вас. Для него нет ничего святого, он никого не любит. Я ничего не имею против него, кроме презрения, которое он вполне заслуживает».
…..Письмо перехватили родственники. В доме наступил ад. – «Удивительно, как в ту ночь я не выплакала все сердце и осталась в своем уме, – пишет Хвостова. «Он убил во мне душу. Но разлюбить я его не могла. – «Куда девалась моя гордость! Я готова была встать перед ним на колени, лишь бы он ласково взглянул на меня». Они встречались на балах. – «Он все не смотрел на меня; не было возможности заговорить с ним. Наконец, я спросила его:
…..«Ради Бога, скажите, за что вы сердитесь?
…..«Я Вас больше, кажется, не люблю, да, кажется, и никогда не любил», – ответил Лермонтов».
…..Ну, вот и весь сказ. Отбросим эмоции. Посмотрим спокойно на ситуацию. Здесь все передано с точки зрения эмоций, которые властвовали над обиженной девушкой какой-то период времени. Потом, должно быть, прошли. Лермонтов стал знаменит как поэт, о нем заговорили. Что ж, самая пора … вспоминать старую, банальную историю, о которой она уже начала забывать. Может быть, что-то не так, может быть Лермонтов – первая любовь, и до сих пор Катенька Хвостова помнит своего рыцаря? Может быть. Только что же такого сделал Лермонтов, что его поступок расценивается Соловьевым, чуть ли не как Вселенское глумление над любовью. Что?
…..Вот как Соловьев об этом пишет: «Есть человеческие мерзости, которые нельзя простить ни за какое величие. Читая признания бедной Катеньки, хочется иногда воскликнуть: подлец, вовсе не какой-нибудь великий злодей, а средней руки подлец, настоящий хулиган!»
…..А если без эмоций. Вот история взаимоотношений Михаила Лермонтова и Катеньки Хвостовой.
…..Он ее любил, внушил ей ответные чувства, просил ее полюбить его так, как любит он сам.
…..Она сильно полюбила его, обо всем забыла. Была согласна на побег.
…..Он испугался (?), струсил (?). Возможно, разлюбил, остыл, передумал. Сам сказать не посмел – постеснялся. Он же ни какой-нибудь заядлый сердцеед, этакий русский Казанова. Он еще совсем молод. Послал письмо. От себя – не смог, придумал написать от третьего лица, т.к. ему было так легче выразить свое суждение о себе, вынести самому себе приговор.
…..Она как в анекдоте: Нет, нет, не подходите, какой вы милый, не уходите. А если уходит – не прощу, никогда.
…..Он. Поэт от Бога. Со временем стал известен и знаменит.
…..Она. Появилась возможность вспомнить неблаговидный поступок, написать свои воспоминания. Что ж, тоже бывает.
…..Примеров и в современной литературе немало. Взять хотя бы Астрид Лингренд – автора всемирно известных книг о Карлсоне. Когда ей было восемнадцать лет, ее изнасиловал друг ее парня. Узнав о таком поведении своей девушки, воздыхатель Астрид поспешил ее оставить, попросту бросил. У Астрид родился ребенок. Молодая женщина была вынуждена уйти из дому (небольшой городок, провинциальные нравы: соседи смеялись ей в лицо) и переехать в Стокгольм. Ребенка отдала в приют, сама устроилась на работу. Сына, слава Богу, она потом заберет, выйдет замуж. Астрид станет писать, сделается знаменитой. И вот тогда-то её бывший поклонник снова воскреснет. Придет к ней домой, будет говорить о любви, захочет возобновить старые отношения. По-моему, ситуация, очень даже симметричная. Ты никто – ты никому не нужен, ты – писатель, поэт, знаменит – о, я тут как тут. Или со своими воспоминаниями, или с визитами домой и попыткой возобновить отношения, как у Астрид Лингренд. Чем окончился визит «друга» к Лингренд – никто не знает. Что она ответила своей бывшей любви? Встречались ли еще? Вряд ли. Был 1942 год, война. Он был офицером, зашел к ней на несколько минут. Вспомнил.
…..У Мережковского еще жестче: «Звери слышат человеческий запах. Так люди слышат в Лермонтове запах иной породы. Одни, особенно женщины, по первобытному греху любопытства, влекутся к нему, видят в нем «демона», как тогда говорили, или как теперь говорят «сверхчеловека»; другие отходят от него с отвращением и ужасом: «ядовитая гадина», «антихрист», или накидываются с яростью, чтобы загрызть, как собаки загрызают волка за то, что от него несобачий запах».
…..И вот еще одно сравнение Лермонтова с Пушкиным.
…..Анна Керн. «Я помню чудное мгновенье…».
…..Михайловское. Аллея Керн. Керн и Пушкин. Керн и любовь Пушкина к ней. Посвящения стихотворений Пушкина к Керн. Анна Керн – тронута признанием. Она замужем, ее муж – генерал. Его она никогда не любила. Много лет спустя она ревностно хранила все, что хоть в какой-то степени связано с поэтом: от его стихов – до маленькой подножной скамеечки, на которой ему случалось сидеть в ее доме.
…..Вскоре Керн пришлось уехать в Ригу (Осипова, в дом которой ездил Пушкин, приревновала Анну Керн к поэту). Итак – разлука. Вот отрывок из письма Пушкина периода любви к «гению чистой красоты»: «Прощайте! Уже ночь, и Ваш образ является мне, грустный и сладострастный; мне кажется, будто я вижу ваш взгляд, ваш полуоткрытый рот. Прощайте. Мне кажется, будто я у ног ваших, сжимаю их, чувствую ваши колени, – и я отдал бы всю кровь мою за одну минуту такой действительности. Прощайте и верьте моему бреду; он нелеп, но правдив».
…..А вот, как Александр Сергеевич писал в письме к своей жене о просьбе Анны Керн спустя всего десять лет с того момента, как он увидел и воспел в стихах «мимолетное виденье»: «Ты прислала мне записку от м-м Керн; дура вздумала переводить Занда и просит, чтобы я сводничал ее со Смирновым. Черт побери их обоих! Я поручил Анне Николаевне отвечать ей за меня, что если перевод ее будет так же верен, как сама она верный список с м-м Занд, то успех ее несомнителен, а со Смирновым я не имею никакого дела».
…..Перечитывая эти письма, вспоминая эти и некоторые другие моменты из жизни Александра Сергеевича, я в тысячный раз убеждаюсь только в одном: биография – это биография, это живой человек, с его страстями, пороками, наклонностями, предпочтениями. Творчество –
это творчество. Биография и творчество взаимосвязаны. Без каких-то жизненных ошибок, неудач, разочарований, взлетов, падений не было бы того писателя или художника, книги или картины которого мы так любим и ценим. Жизнь и литература. Жизнь – в литературе. Они очень тесно связаны, как младенец связан пуповиной с материнским организмом…

…..ЛЕРМОНТОВ. МАТЕРИАЛЫ К БИОГРАФИИ. РАЗМЫШЛЕНИЯ
…..«В наружности Лермонтова, – вспоминает С. И. Тургенев,  – было что-то зловещее и трагическое; какой-то сумрачной и неподвижной силой веяло от его лица, от его больших и неподвижно-темных глаз. Вся его фигура, приземистая, кривоногая с большой головой на сутулых плечах, возбуждала ощущение неприятное».
…..«Если бы довести до конца это первое бессознательное впечатление, то пришлось бы его выразить так: в человеческом облике н е с о в с е м ч е л о в е к; существо иного порядка, иного измерения; точно метеор, заброшенный к нам из каких-то неведомых пространств.

Как метеор, игрой судьбы случайной
Он пролетел грозою между нас.

…..Кажется, он сам, если не сознавал ясно, то более или менее смутно чувствовал в себе это. «Не совсем человеческое», чудесное или чудовищное, что надо скрывать от людей, потому что э т о г о люди никогда не прощают.
…..Отсюда – бесконечная замкнутость, отчужденность от людей, то, что кажется «гордыней» и «злобою»… Отсюда и то, что кажется «лживостью».
…..Так Мережковский пытается объяснить те поступки Лермонтова, которые так «шокировали» современников.
…..Я люблю стихи Лермонтова. Для меня эти воспоминания (Тургенева, Хомяковой и т.д.) – лишний раздражитель, еще один повод написать об этом человека, об этом поэте, о моей безмерной любви к нему.
…..С чего бы я начала рассказывать биографию Лермонтова: Да, уж, конечно бы, ни с воспоминаний современников. Я бы рассказала о том, какое влияние имели его стихи на людей. Как они помогали жить и выживать, окрыляли, даже вели в бой.
…..С чего бы я начала:
…..Может быть, с загадки: Н. Ф. И., которую так блестяще разгадал Ираклий Андроников.
…..Вот некоторые стихотворения к Н.Ф.И.

Я не достоин, может быть,
Твоей любви: не мне судить:
Но ты обманом наградила
Мои надежды и мечты,
И я всегда скажу, что ты
Несправедливо поступила.
…..…..…..……………1831

Вот еще одно:

И люди с злобой ядовитой
Осудят жизнь мою порой,
Ты будешь ли моей защитой
Перед бесчувственной толпой?

А вот о разрыве:

Во зло употребила ты права,
Приобретенные над мною,
И, мне польстив любовию сперва,
Ты изменила – бог с тобою!
И даже во снах – не хочет видеть:
Я не хочу, чтоб сновиденье
Являло мне ее черты.

…..Кто же Н. Ф. И? Не буду описывать все розыски Ираклия Андроникова, они подробно описаны в его книгах о Лермонтове. Остановлюсь лишь на результатах.
…..«Что Михаил Юрьевич Лермонтов был влюблен в мою бабушку – Наталью Федоровну Обрескову, урожденную Иванову, – я неоднократно слышала от моей матери Натальи Николаевны… У нас в семье известно, что у Натальи Федоровны хранилась шкатулка с письмами М.Ю. Лермонтова и его посвященными ей стихами, и что это все было сожжено из ревности ее мужем Николаем Михайловичем Обресковым. Со слов матери, знаю, что Лермонтов и после замужества Натальи Федоровны продолжал бывать в ее доме. Это и послужило причиной гибели шкатулки», – так вспоминает правнучка Н. Ф. И.
…..Но самое интересное даже не это. Муж – счастливый соперник Лермонтова – так всю жизнь ревновал Н. Ф. И. (нет, не к любви, к стихам Лермонтова), что когда узнал, что собираются издавать собрание сочинений Лермонтова, пришел к издателю и под страхом дуэли потребовал, чтобы посвящения Н. Ф. И. в стихотворениях Лермонтова заменили на М.Ф.М. Даже к мертвому, даже спустя столько лет, даже после того, как сжег шкатулку – не мог простить муж Н. Ф. И. таких стихотворений.
…..А какие моральные качества присущи этому «земному человеку», счастливому сопернику Лермонтова?
…..Грех первый. Сжег письма Лермонтова, переадресовал стихи Н. Ф. И. на М. Ф. И (В результате чего 100 лет не могли установить адресата стихотворения). Грех? Такие стихи, такие письма. Но чисто по-человечески – понять можно. Муки ревности, прошлое обступает. По литературным меркам – это святотатство: жечь стихи классика, переадресовывать чужие стихи. По житейским меркам: повторяю – понять можно.
…..Второй грех. Привожу, как об этом рассказывает Андроников в своей книге о Лермонтове:
…..В один из июньских дней 1825 года полковой командир полковник Бердяев получил неприятное уведомление. По окончании последнего бала, на котором присутствовали и офицеры его полка, губернатор обнаружил, что из спальни его супруги похищена золотая табакерка, изумрудный, осыпанный бриллиантами фермуар и двадцать три нитки жемчуга.
…..На полковое знамя пала тень.
…..Вскоре нечаянно все вещи были замечены у Обрескова (будущего мужа Н. Ф. И.), который сознался в их похищении. Военный суд лишил его прав состояния и разжаловал в рядовые… Обресков побывал в походах, отличился и был награжден знаком военного ордена…».
…..Почему же вышла замуж Наталья Федоровна Иванова за этого человека: офицера, разжалованного в солдаты за воровство, человеку, которому были закрыты все дороги в смысле продвижения по службе? «Полюбила? А может быть, потому, что у него в Тверской и Новгородской губернии насчитывалось около 750 крепостных душ, и он считался состоятельным человеком?», – размышляет Андроников на страницах своей книги.
…..И еще маленькая параллель. Лермонтова, сосланного на Кавказ (не за кражу каких-то побрякушек, как мужа Н.Ф.И.), а все за то же – за стихи – представили к золотой сабле. Так храбро он воевал. А вот как воспринимали и описывали в своих воспоминаниях «земные грешники», его однополчане, не писавшие гениальных стихов,:
…..Воспоминания боевого товарища Лермонтова:
…..«Когда я его видел в Сулаке, он был мне противен необычайною своею неопрятностью. Он носил красную канаусовую рубашку, которая, кажется, никогда не стиралась и глядела почерневшею из-под вечно расстегнутого сюртука. Гарцевал на белом, как снег, коне, на котором, молодецки заломив холщевую шапку, бросался на чеченские завалы. – Собрал какую-то шайку грязных головорезов. Совершенно входя в их образ жизни, спал на голой земле, ел с ними из одного котла и разделял все трудности похода».
…..Такой вот реестр «военных грехов» Лермонтова. Взгляд человека высшей расы – белой кости – на чернь, на Лермонтова: оказывается, разделять с солдатами трудности боевого похода – это такая же «неопрятность», как и в одежде. Оказывается и Суворов, и многие другие военачальники, которые были со своими солдатами вместе во время боевых действий и ели с ними кашу из одного котла, тоже заслуживают морального осуждения пижонов, вроде этого «боевого» товарища Лермонтова. Они смотрят свысока на такое панибратство, им куда милее дисциплина Николая Палкина, получившего такое прозвище из-за любви к наказанию специальными розгами провинившихся солдат. Это тоже все описано Толстым в рассказе «После бала». Маленький рассказ. Говорит о многом.
…..Маленькая параллель. 1974 год. В этом году умрет Жуков. Тоже человек с очень сложной судьбой. Бродский будет в Америке. Но своим внутренним виденьем он опишет то, что происходит в далекой Москве.

Вижу колонны замерших внуков,
Гроб на лафете1, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
Русских военных плачущих труб.
Вижу в регалии убранный труп.
В смерть уезжает пламенный Жуков.
……………………………………
Сколько он пролил крови солдатской
В землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
Белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
Области с ними? «Я воевал».

…..Не знаю, любил ли Жуков стихи Лермонтова, он происходил из простой крестьянской семьи. Кажется, даже средней школы не окончил. Потом, после войны, учился в военных университетах. А во время войны, у него были свои университеты. Своя военная интуиция.
…..Я не знаю, любил ли Жуков Лермонтова. Но вот при битве за Москву политрук Клочков сказал одну единственную фразу из Лермонтова, и панфиловцы, защищавшие столицу (а их было только 28) – не отступили. Немцы уже видели центр Москвы в свою цейсовскую оптику. Они уже мысленно маршировали по Красной площади. Еще один бой, прорыв – и все – в Москве.
…..Какие поэты? Какой Лермонтов? А Клочков сказал: «Ребята, не Москва ль за нами?» И панфиловцы не отступили. Не смогли. «И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел». Правда, в Великую Отечественную ядра не летали. Но слова Лермонтова, к счастью, долетели, «пройдя веков завистливую даль».
…..Возвратимся к пребыванию Лермонтова в Чечне. Вот как сам он видел себя в тот период, когда его упрекали в таких грехах «боевые друзья»:
…..«Я находился в беспрерывном странствии, – пишет Лермонтов Раевскому. – Одетый по-черкесски, с ружьем за плечами, ночевал в чистом поле, засыпал под крик шакалов, ел чурек, пил кахетинское (вино – О.К.)… Для меня горный воздух – бальзам: хандра к черту, сердце бьется, грудь высоко дышит, ничего не надо в эту минуту».
…..А вот как говорит Лермонтов о воздухе Кавказа в прозе: «Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка». Человек, сравнивающий воздух с поцелуем ребенка, не способен ни на подлость, ни на пошлость.
…..И возвращаясь в исходную точку повествования – к Н. Ф. И.
…..Вот стихи человека, обвиняемого во всех смертных грехах сразу: женщинами, боевыми товарищами, современниками, царями («Собаке – собачья смерть», – отклик Николая Первого на смерть Лермонтова).

Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай; мы чужие с этих пор.
Ты позабыла: я свободы
Для заблужденья не отдам;
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам,
И так я слишком долго видел
В тебе надежду юных дней,
И целый мир возненавидел,
Чтобы любить тебя сильней.
Как знать, быть может те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?.
……………………….
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?
Я был готов на смерть и муку,
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку –
Безумец! – лишний раз пожать!-
Не знав коварную измену,
Тебе я душу отдавал;
Такой любви ты знала ль цену? –
Ты знала: – я ее не знал!
1832 год.

…..Лермонтову только восемнадцать…

…..ПОЭТ И ОФИЦЕР

…..Лермонтов – военный. Поэт и военный офицер. Как уживаются эти разные понятия в одном человеке? Как? Очень сложно, и одновременно очень просто. Юнкерское училище после Московского университета. Обстановка бессмысленной муштры, бесконечные подготовки к парадам, разгульный и грубый быт, в котором нет места поэзии. Это не пушкинский Царскосельский лицей, в котором лицеистам меняли три раза в день нательное белье и проводили занятия по древнеримской литературе. Здесь немного по-другому. В юнкерском училище запрещают читать художественную литературу, это вредно. Почти как в «Горе от ума?»:

По мне, как это зло пресечь,
Собрать все книги бы – да сжечь!

…..Зерна народной мудрости полковника Скалозуба и таких, как он.
…..А вот письмо Лермонтову от настоящего друга. Оно относится к периоду, когда он будет учиться в юнкерской школе: «Если вы продолжите писать, не делайте этого никогда в юнкерской школе и ничего не показывайте вашим товарищам, потому что иногда самая невинная вещь причинит нам гибель, – писала Лермонтову из Москвы его старший и верный друг Мария Лопухина. – Остерегайтесь сходиться слишком быстро с товарищами, сначала хорошо их узнайте. У вас добрый характер, и с вашим любящим сердцем вы тотчас увлечетесь».

..ЛЕРМОНТОВ И КАВКАЗ

…..Первая ссылка на Кавказ – за стихи, написанные на смерть Пушкина. Убийцу Пушкина, Дантеса, выслали из России, а Лермонтова – на Кавказ, под пули, за стихи. Литературные парадоксы или насмешка судьбы?
…..Вторая ссылка на Кавказ. За что?
…..За дуэль с Барантом. Сыном французского посла. Вот как излагает Андроников в своей книге причины дуэли:
…..«Лермонтов заверил, что ничего плохого о нем не говорил.
…..Барант не успокоился.
…..– Если переданные мне сплетни верны, – сказал он, – вы поступили очень дурно!
…..Лермонтов остановил его. – Выговоров и советов не принимаю, я нахожу ваше поведение смешным и дерзким.
…..Тогда Барант воскликнул запальчиво:
…..– Если бы я был в своем отечестве, то знал бы, как кончить это дело! Вы пользуетесь тем, что мы в стране, где запрещена дуэль!
…..– Это ничего не значит, – возразил ему Лермонтов. – Я весь к вашим услугам. Поверьте, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде».
…..Дуэль состоялась 18 февраля рано утром за Черной речкой, невдалеке, где стрелялся Пушкин с Дантесом.
…..Сначала дрались на шпагах. Одна шпага переломилась. Затем перешли на пистолеты. Барант – выстрелил. Промахнулся. Лермонтов уже после выстрела Баранта разрядил пистолет, выстрелив в сторону».
…..Вот так стреляют русские поэты во французских соперников.
…..Естественно, о тайной дуэли тотчас стало известно Третьему отделению. А дальше все по накатанной дороге: Баранту посоветовали как можно быстрее покинуть Россию, а Лермонтову – все туда же – на Кавказ.
…..Есть такая наука: этнолингвистика. Она пытается объяснить происхождение пословиц, фразеологизмов, поговорок с точки зрения этноса, народа, который их употребляет. Есть такая хорошая русская пословица: «Бей своих – чтоб чужие боялись!». Интересно, кто-нибудь уже сопоставил с другими лексическими эквивалентами в других языках?

…..ВТОРАЯ ССЫЛКА НА КАВКАЗ

…..«Смирись Кавказ – идет Ермолов». Фраза из «Мцыри», 1839 год.
…..Ермолов – имя генерала, который смог усмирить Кавказ.
…..Что для Лермонтова Кавказ?
…..Для Лермонтова Кавказ – это любовь, воспоминания о любви, описание Кавказских гор, удивительные картины, нарисованные палитрой красок, сотканной из горного воздуха и лазури прозрачного неба. Для Лермонтова Кавказ – это литература.
…..Перед отъездом на Кавказ поэт встретился с князем Владимиром Федоровичем Одоевским. Личность необыкновенно неординарная и удивительная не только в русской литературе. Энциклопедист, мистик, алхимик, человек высочайшей эрудиции, необыкновенно разносторонних интересов: от кулинарной книги (написанной им) – до философского романа, восходящего, с одной стороны, к Платону (диалогичность), с другой стороны – к немецкому романтизму. Одна фраза о диване в гостиной Владимира Одоевского многого стоит: «На этом диване сидела вся русская литература». Одоевский был знаком со многими: Пушкин, Гоголь, Лермонтов…
…..Перед отъездом на Кавказ Владимир Одоевский встретится с Лермонтовым и вручит ему тетрадку для стихов с надписью, в которой просит вернуть эту тетрадку, заполненную собственноручно стихами Лермонтова. Подразумевалось: Лермонтов запишет стихи, вернет тетрадь дарителю, а если вернет – значит, обязательно вернется с Кавказа. Значит, будет жив. Одоевский так хотел видеть Лермонтова живым.
…..К сожалению, надежда на возвращение Лермонтова с Кавказа – не оправдалась. Лермонтов уехал на Кавказ. Уехал писать, сражаться. Уехал, чтобы стреляться… и погибнуть.
…..Вот некоторые строки Лермонтова о Кавказе.

******
Лежал ковер цветов узорный
По той горе и по холмам;
Внизу сверкал поток нагорный
И тек струисто по кремням…

******
Хребта Кавказского вершины
Познали синеву небес,
И оперял дремучий лес
Его зубчатые стремнины.
Обложен степенями гор,
Расцвел узорчатый ковер.
******
Прекрасен ты, суровый край свободы,
И вы, престолы вечные природы,
Когда, как дым синея, облака
Под вечер к вам летят издалека…

******
Как я любил, Кавказ мой величавый,
Твоих сынов воинственные нравы,
Твоих небес прозрачную лазурь
И чудный вой мгновенных, громких бурь,
Когда пещеры и холмы крутые
Как стражи окликаются ночные.

…..А вот – о кавказском народе.

Их бог – свобода, их закон – война,
Они растут среди разбоев тайных,
Жестоких дел и дел необычайных.
Там в колыбели песни матерей
Пугают русским именем детей;
Там поразить врага – не преступленье;
Верна там дружба, но вернее мщенье;
Там за добро – добро, и кровь – за кровь,
И ненависть безмерна, как любовь.

…..Эти строки написаны почти сто семьдесят лет тому назад. Ни этнопедагогики, ни этнолингвистики еще как наук не существовало. Лермонтов об этом не знал.
…..А вот описание битвы на речке Валерик.
…..Стихотворение начинается с обращения к любимой. Поэт хочет рассказать ей о себе.
…..Он не может этого сделать: они расстались, ей все равно, что происходит с тем, кого она когда-то любила.
…..Лермонтов сразу говорит об этом вначале стихотворения. Он как бы сам себе объясняет: не стоит расстраиваться, если это послание не прочитает та, кому оно предназначено. Потом он увлечется описанием битвы, как, очевидно, и увлекался в действительности, когда воевал.
…..Вот начало:

Я к вам пишу, случайно; право,
Не знаю, как и для чего.
Я потерял на это право.
И что сказать вам: – ничего!
Что я люблю вас: – но, боже правый,
Вы это знаете давно:
И вам, конечно, все равно.

И знать вам также нету нужды,
Где я? что я? В какой глуши?
Душою мы друг другу чужды,
Да вряд ли есть родство души.

…..Вот описание боя:

Бой длился. Дрались жестоко,
Как звери, молча, грудью в грудь,
Ручей телами запрудили.
Хотел воды я зачерпнуть…
(И зной, и битва утомили
Меня), но мутная волна
Была тепла, красна.

…..А вот после битвы:

Уже затихло все; тела
Стащили в кучу; кровь текла
Струею дымной по каменьям,
Ее тяжелым испареньем
Был полон воздух. Генерал
Сидел в тени на барабане
И донесенья принимал.
Окрестный лес как бы в тумане
Синел в дыму пороховом.
А там, вдали, грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы – и Казбек
Сверкал главой остроконечной…

…..И вот окончание стихотворения:
…..Снова Лермонтов обращается к адресату стихотворения – Лопухиной (в замужестве Бахметьевой).

Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать. И вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают…

…..Стихотворение и начинается, и заканчивается обращением к Лопухиной. Мощная лирическая струя вносит как бы разнообразие в описание битвы на речке Валерик. Описание боевых действий занимает две-три страницы.
…..Возникает вопрос: интересно ли читать женщине, которая находится в Петербурге или Москве, такое подробное описание военных действий, которые происходят на Кавказе?
…..Начало стихотворения – да, интересно, лирично, приятно, что тебя кто-то вспоминает, обращается к тебе. А дальше? Дальше – батальные сцены, которые по масштабам не уступают описанию боя в «Бородине». Только Бородино – это название битвы, скажем так, всемирно известной. А Валерик? Валерик – это название речки, которая переводится с чеченского, как река смерти. Сам поэт прямо говорит об этом в строках стихотворения:

………….. Я его спросил
Как месту этому названье?
Он отвечал мне: «Валерик,
А перевесть на ваш язык,
Так будет речка смерти: верно,
Дано старинными людьми».
«А сколько их дралось примерно
Сегодня?». «Тысяч до семи».
«А много горцы потеряли?»
«Как знать? – зачем вы не считали!»
«Да! будет – кто-то тут сказал, –
Им в память этот день кровавый!
Чеченец посмотрел лукаво
И головою покачал.

…..Риторика войны дана здесь в нескольких строчках. Боевые потери: – около 7.000.000
…..Название речки: Семантика названия уже сама по себе должна отпугивать врага (река смерти), очевидно, не в первый раз тут красная кровь течет меж горных камней.
…..И угроза. Язык жестов. Чеченец, присутствующий при разговоре победителей, русских, смотрит лукаво и качает головой. Мол, подождите, посмотрим…
…..Вот сколько нужно прозаических предложений, чтобы передать то, что написано всего в нескольких строках стихотворения. Но для этого нужна гениальность Лермонтова.
…..Зачем же Лермонтов пишет это стихотворение, не просто пишет, а обращается к Лопухиной? Битва происходила 11 июля 1840 года. Весь рассказ о военных действиях, которые описывает Лермонтов в стихах, очень близок к описанию сражения, появившемуся вскоре в «Журнале военных действий». Уже по названию журнала видно, кто адресат, кому нужно и интересно читать о сражении. Конечно же, мужчинам. Женщинам это не интересно. Тогда зачем?
…..Я думаю, что Лермонтов уже не хотел писать ни стансы, ни любовную лирику, ни пылкие признания в любви. Он просто устал. Устал от своего внутреннего одиночества, от бесконечных признаний в безответной любви. Поэт растворился в кавказском воздухе, в кавказских битвах. Они навсегда вытеснили в нем все те чувства, которые он испытывал на светских балах в окружении людей. Именно здесь, на лоне природы он узнал – познал настоящую жизнь: отсюда его стремление быть ближе к солдатам, вместе с ними сидеть у костра, питаться из одного котелка. То, к чему он бессознательно стремился всю жизнь, каким-то чудесным образом материализовалось, сделалось доступным и реальным.
…..В то время, когда он был на Кавказе, его стихи напечатали столичные издатели. Лермонтов стал знаменит как поэт.
…..Мне кажется, что вторая ссылка Лермонтова на Кавказ стала своего рода каким-то духовным возрождением, перерождением поэта, его кровь, жаждущая бурной, могучей деятельности, наконец-то нашла свое предназначение. Но с другой стороны, он скучал. Это видно, по тому, как он обращается к своей бывшей возлюбленной.
…..Последние строки стихотворения – прощание:

Теперь прощайте: если вас
Мой безыскусственный рассказ
Развеселит, займет хоть малость,
Я буду счастлив. А не так?
Простите мне его как шалость
И тихо молвите: чудак!

…..Исписать стихами столько листов бумаги в походных условиях, потом переписать начисто, а потом взять – и попросить прощение за то, что стих написан.
…..Так мог сделать только человек, который очень тонко чувствует, тонко ощущает все вокруг, воспринимает действительность не так, как все, и только поэтому пишет. Это стихотворение, как мне кажется, безотчетное желание подвести итоги, обратившись к той, которая была ему когда-то дорога.
…..Вот еще одно стихотворение того же периода – за год до смерти. Адресат – тот же.

Оправдание
Когда одни воспоминанья
О заблуждениях страстей
Наместо славного названья
Твой друг оставит меж людей, –

И будет спать в земле безгласно
То сердце, где кипела кровь,
Где так безумно, так напрасно
С враждой боролася любовь, –

Когда пред общим приговором
Ты смолкнешь, голову склоняя,
И будет для тебя позором
Любовь безгрешная твоя, –

Того, кто страстью и пороком
Затмил твои младые дни,
Молю: язвительным упреком
Ты в оный час не помяни.

Но пред судом толпы лукавой
Скажи, что судит нас иной,
И что прощать святое право
страданьем куплено тобой.

…..Вот все и написано. Судить не люди должны, нет – иной, Лермонтов как бы предвидит все, в чем могут его упрекнуть…
…..Одно из последних его стихотворений – «Выхожу один я на дорогу».
…..Там есть такие строчки:

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть:
Я ищу забвенья и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

…..Кавказ стал для Лермонтова местом гибели.
…..«7 июля по новому стилю на склоне Машука, недалеко от Пятигорска, состоялась дуэль Лермонтова и Мартынова. Повод – пустячный: формально Мартынов придрался, что Лермонтов рисовал на него карикатуры, неформально, была еще и женщина, из-за которой Лермонтов был убит. Когда он смотрел на дуло пистолета – ничего не боялся, столько лет играл со смертью. Это была последняя встреча: «Никогда не забуду того спокойного, почти весёлого выражения, которое играло на лице его перед дулом пистолета, уже направленным на него», – вспоминал секундант Лермонтова Васильчиков о последних минутах поэта.
…..1841 год. Лермонтов написал стихотворение «Сон»:

Глубокая дымилась рана,
По капле кровь сочилася моя…

…..Секундант Лермонтова через тридцать лет возьмется за перо, чтобы описать дуэль Лермонтова: «В правом боку дымилась рана, а в левом сочилась кровь..». А потом начался сильный дождь.…Из-за дождя труп не могли сразу забрать.
…..Оплакивая своего любимого внука, бабушка Лермонтова, с ранних лет не чаявшая в нем души, не сможет поднять век – они у нее опухнут от бесконечных слез, которые со временем иссякнут…

Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не сможешь ты, –
Всем упоением, всей властью
Бессмертной мысли и мечты.

…..Именно так я и люблю Лермонтова. Он сам так написал. Я – только читаю, внимательно читаю.

___________________

Жуков был кремирован и захоронен в Кремлевской стене, гроба на лафете не было, была урна с прахом.