Фредерике Кемпнер

Девушка у Дуная

Земля ликует молодая
И пьёт чистейший небосвод,
И девушка, цветы срывая,
Тропою горною идёт.

Внизу – долина манит тенью,
А за холмами – гор хребты.
В первоначальном освещенье
Своей высокой красоты.

Здесь виноградники по склонам
Сосцами тёмными блестят
И там в лукошке потаённом
Оставлен кем-то виноград.

И вот, найдя лукошко это,
Спеша насытиться сполна
Плодами маленького лета,
О чём-то думает она.

…Ещё в лукошке ягод много,
Но девушка идёт вперёд
И знает, что её дорога,
К потоку быстрому ведёт,

Что мчится с яростью великой,
Вниз, на равнину устремлён
И мучит деву страстью дикой
И нежностью звериной он.

Здесь ярче глаз её сиянье,
Свежей румянец юных щёк
И сердца тёмные желанья
В ней будит бешенный поток.

Земли и низменность и горы
В её глазах отражены
И ей слезой туманит взоры
Зловещий блеск его волны.

1903.

 

Максим Рыльский

Матерь – яблонька

«Дай яблоньке испить воды – она
Беременна» – и потрясла жена
Меня простыми этими словами,
И жизни освятилась глубина
В той яблоньке с грядущими плодами.

В той яблоньке и нашей жизни плод,
Что выжил и окреп в ударах грома.
Пускай же сад из праха восстаёт,
Где мать рыдала на руинах дома.

26 мая 1947.

 

Карл Майер

Недалеко от Мюльхайна на Дунае

Взгляни на кирху: здесь, в лесу, одна,
Как будто недостроена она.
Её разрухи неприглядный вид
Тревогою мне сердце леденит.

Здесь всё ещё не молкнет пенье птиц,
Но для святых и благородных лиц
Уде орган не будит старых стен,
Где в запустенье оживает тлен.

И пилигримы к ней не подойдут –
Чертополох их ожидает тут.
Где был намолен христианский храм,
Теперь крапива хлещет по ногам.

1833.

 

Максим Рыльский

Чаша дружбы

В сумереках песни колыбельной,
В поседевшей думе о походах,
О походах, подвигах бессмертных,
В песнопеньи свадьбы соловьиной
Он звенел не раз, переливался,
Наш извечный голубой Дунай.

Сном весенним, плеском лебединым,
Давних лет балладою кровавой,
Легендарной Каиновой скорбью
И бывалым побратимством полный
Он шумел и сердце молодое
Чаровал сладчайшей тихой болью,
Всеславянский голубой Дунай.

В нём, в его купели мы омыты,
Вспоены его волной, славяне,
И в священной брани грозовой,
Как один, подносим чашу дружбы,
Как один, подносим чашу клятвы,
Чашу славы, братства и свободы,-
Да повержен будет враг навек!

Не за кривду мы идём, за правду
На высокий, честный ратный подвиг,
Чтоб над древней Прагой золотою,
Над Кремлёвской гордою твердыней,
Над молчаньем Вавеля суровым,
Над лесной задумчивостью Минска
Ветер воли нёс победы весть.

А когда, чернея, вражья сила
Всю Москву, как туча, обступила,-
Все народы братского Союза
В ополченье грозном и великом
От врага её обороняли.
Разве это не пример нам, братья,
Мужества и стойкости высокой,
Жертвенной любви, единства, братства.
Так поднимем выше чашу дружбы,

Так поднимем выше чашу клятвы,
Сгинет, братья, бес вражды лукавый
И пребудем на века и годы
Мы в союзе, реки и народы:
Синий Днепр и Вислы серебристой
Чистые, стремительные воды,
Вольной Волги славное раздолье,
Мир славянский – голубой Дунай.

2 апреля 1942.